Герой

Когда  Антон  был дошкольником, он часто любил мечтать. Причём все его мечты всегда сходились на одной и той же теме: маленький Антошка видел себя героем.  И это было неважно, каким образом  он  удостаивался этого звания. Порой  ему хотелось спасти из огня малыша, в следующий раз вытащить из воды кого-то тонущего, а иногда его мечтания приобретали совсем гигантский размах. Чаще всего Антон видел себя дрессировщиком, и на арене цирка у него происходил  какой-нибудь  опасный случай. Например, лев должен был каким-то образом пролезть сквозь железную решётку и наброситься на публику. И тогда он, Антон, сильный и бесстрашный, непременно должен был спасти чуть ли не весь цирк – в первую очередь, конечно, замерших от ужаса зрителей. А заодно уж и работников.

И это не беда, что маленькому «спасателю» пока даже близко не разрешали подходить к газовой плите, и плавать он умел только «по-собачьи», да и то недалеко от берега. А уж что касается спасения такого большого количества людей от внезапно взбесившегося льва или тигра – тут дело и подавно принимало какой-то непонятный оборот. Несоответствие заключалось в том, что, увидев за соседским забором чёрную и ужасно злобную кавказскую овчарку, Антон, если шёл с мамой, всегда старался идти так, чтобы к забору ближе оказалась именно мама. И пускай собака была отделена от улицы внушительным серым  забором, её громкий лай заставлял мальчика  вздрагивать и неизменно менять своё расположение как относительно мамы, так и относительно забора,  невзирая на то, что  высота железных прутьев ни за что не позволила бы охраняющей дом и двор собаке оказаться там, где шли люди.

И всё же, несмотря на то, что действительность сильно расходилась с желаниями, мечтать о геройских поступках Антон не переставал.  Они ему даже во сне начали сниться, когда он стал постарше. Правда, сны приобрели более  направленный  характер: теперь Антон выручал из какой-нибудь беды исключительно девочек.  Но эти сны, основанные на каких-то тайных желаниях мальчугана, которому едва исполнилось десять лет, всегда заканчивались весьма и весьма однотипно: вступившийся за какую-нибудь девчонку, Антон неизменно оказывался втянутым в драку, которая в большинстве случаев заканчивалась полнейшим  фиаско заступника. Видимо, теперь уже подросший  Антон, где-то подсознательно понимал, что драться он не умеет, поэтому и проигрывал кулачные сражения даже во сне.

Как-то раз он стал свидетелем того, что учившаяся в параллельном классе Светка шла по улице и периодически вытирала глаза сжатыми кулачками. Мокрые глаза и шмыгание носом не оставили искателю приключений, который на тот момент уже учился в четвёртом классе, никаких сомнений в том, что Светку кто-то очень сильно обидел.

Не раздумывая ни секунды, Антон  подбежал к девочке и хотел уже было узнать, в чём заключалась причина то и дело появляющихся на её лице слёз, как вдруг выскользнувший словно из ниоткуда рыжий кот, вихрем пронёсся мимо них и исчез за стоявшим вплотную к соседскому дому гаражом.

— Барсик, Барсик! Нашёлся! Барсик!  – не своим голосом завопила Светка, на лице которой словно по мановению волшебной палочки моментально высохли все слезинки.

А Барсик,  очутившись на крыше  гаража, подобрался к самому  краю и теперь смотрел сверху на свою маленькую хозяйку, словно раздумывая, спускаться ему на землю или нет.

Антон, который понял, что его давней мечте наконец-то пришла пора сбыться, не раздумывая, решил залезть на гараж, чтобы поймать рыжего пройдоху, заставившего свою хозяйку  проливать  горькие слёзы. Но не тут-то было!

            Дело закончилось совсем не так, как представлял себе Антон. Поскольку между гаражом и домом щель была совсем узкой,  десятилетний юнец, вообразивший  себе, что пролезет в эту щель беспрепятственно, застрял между кирпичными  стенами. Вытаскивал его потом из неприятной ситуации сын соседки – Андрей, который приехал из армии в краткосрочный отпуск. Светка же, в руки которой Барсик спрыгнул без посторонней  помощи,  тут же убежала со своим рыжим  усатым другом, не помня себя от радости.

Когда же Андрей не без усилий помог Антону выбраться из злополучной щели, тот понял, что образовавшиеся на его свитере дырки и появившиеся белые пятна на брюках не сулили ему дома ничего хорошего.             После хорошей взбучки Антон, наконец, оставил в покое мысль о том, что ему надо срочно бежать кого-то выручать и спасать. Впрочем, залатанный в нескольких местах почти новый свитер ещё долго напоминал своему хозяину о неудавшемся «героическом поступке», о котором Антон с тех пор старался не вспоминать.

***

— Так что же Вы хотели, Антон Николаевич? – глава поселковой администрации продолжал писать, два раза подняв на Антона глаза, спрятанные за золотистой оправой, сделанных на заказ дорогих очков.

— Так… — вновь помедлил с ответом Антон, — памятник-то восстанавливать надо. А на реставрационные работы деньги нужны.

— Деньги? –  высокопоставленный госслужащий положил ручку на исписанный в блокноте лист и сложил руки так, как это делают ученики в школе. При этом он положил одну руку на другую, и Антону бросились в глаза холеные, явно незнающие тяжёлых трудов, пальцы.

— А вот с деньгами ничего не получится, — и правая рука представителя власти лениво переместилась под подбородок. – Деньги, имеющиеся на счетах, предназначены для совсем других целей, и разбазаривать их по пустякам… —  глава администрации сделал короткую паузу и покачал головой, опустив уголки губ вниз, — никто не позволит. И я –  посмотрел он на Антона – не позволю этого прежде всего.

— Но памятник воинам, погибшим в войну – это разве пустяк? – в голосе парня прозвучало искреннее удивление.

— Знаете, молодой человек, —  собеседник Антона вновь взялся за ручку, — идите и придумайте себе какое-нибудь действительно стóящее занятие. И не занимайтесь ерундой.

— Но… — невольно замешкался Антон, — Вы считаете, что восстановление памятника героям Великой Отечественной – это ерунда?

— Идите, идите, — вновь повторил глава поселковой администрации, водя ручкой по бумаге, –  не мешайте работать.  И оставьте свои идеи до лучших времён. Нам вон детский садик надо новый строить, — спрятался он за внезапно пришедшую в голову мысль.  И вытащил из кармана зазвонивший мобильный телефон.

Антон вышел в коридор. На улице было жарко, поэтому он решил посидеть несколько минут на длинной банкетке, которая стояла прямо около кабинета. То, что в деньгах ему, скорее всего, откажут – Антон предчувствовал заранее. Но чтобы назвать его идею совершенно нестóящим делом, этого молодой человек никак не ожидал. Единственное, на что в глубине души рассчитывал Антон – это на то, что ему в администрации дадут хотя бы какой-то правильный совет: например, куда ещё можно обратиться за помощью. Или подскажут, есть ли в округе какой-нибудь спонсор, готовый вложить деньги в восстановление народной святыни, которая с каждым годом становилась всё непригляднее и непригляднее.  Но получилось так, что он наткнулся на полное безразличие властей, а главное – на то, что его идею назвали «ерундой».  А это Антон посчитал очень обидным, потому что у половины жителей посёлка на войне кто-то погиб, о чём свидетельствовали фамилии, потихоньку начавшие стираться с памятника. Но, к сожалению, на это мало, кто обращал внимание.

Посидев некоторое время в прохладном коридоре, Антон медленно пошёл к выходу. Беседовавший с ним недавно чиновник на несколько секунд опередил его, и, выйдя на крыльцо, Антон увидел, как тот садится в длинный чёрный автомобиль представительского класса.

— Конечно, где уж тут денег на восстановление мемориала найти, — произнёс Антон, ни к кому не обращаясь, — если вы все на таких машинах разъезжаете. Да и в администрации у вас кондиционеры на каждом шагу развешены. В домах у обычных людей такого не увидишь…

Впрочем, если бы Антон и захотел в этот момент обратиться к своему недавнему собеседнику, тот вряд ли услышал бы его. Личный водитель завёл мотор, и через минуту машина уже выехала с территории, прилегающей к зданию администрации.

Антон же сел на свой старенький мопед, который про себя называл «Росинантом». Тот моментально затарахтел, выпустил из тоненькой трубы  порцию голубоватого дымка и тоже выехал вслед за чёрным красавцем-автомобилем. Но, если первый поехал налево, увозя важного и представительного главу  по каким-то не менее важным делам, то Антон на своём мопеде свернул направо и поехал к реке. День действительно стоял жаркий, и Антон, ничего не добившийся от высокопоставленного чиновника, решил хотя бы съездить искупаться. А заодно на обратном пути подумать, какие шаги ему следует предпринимать дальше.

***

— Да… — задумчиво почесал Антон за ухом, перебирая ярко-розовые пятитысячные купюры, — деньги вроде и большие, но для восстановления мемориала их, однозначно, не хватит.

Он начал копить их два года назад. Откладывал почти всю зарплату, потому что огород и корова выручали настолько, что из продуктов Антон с бабушкой покупали только хлеб. Родители с младшей сестрой уехали жить в областной центр, а он, не привыкший к шуму городских улиц, остался в своём родном посёлке. А уж как была рада такому решению Антона его бабушка – это было невозможно описать никакими словами.

Он опять пересчитал накопленную сумму, хотя он и так знал, что на столе было ровно семьсот тысяч – не больше и не меньше.

В сенях хлопнула дверь, и в переднюю вбежал Влад с каким-то непомерно длинным листком бумаги.

— Смотри, Тоха! – сходу начал Влад, — вот что мне удалось раздобыть! Он развернул листок и не без гордости заявил:

— Вот полный список фамилий тех, кто ушёл из нашего посёлка на войну и не вернулся.

Увидев деньги, он остановился и, кивнув на перехваченные цветными резиночками купюры, деловито спросил:

— Эти, что ли, ты на свою идею хочешь потратить?

Дружба с Владом у Антона была давнишняя, с самого детства. А посему секретов между ними никогда не было. Когда Антону пришла в голову мысль —  восстановить начавшийся рушиться мемориал, который когда-то воздвигли в честь жителей посёлка, погибших в Отечественной войне —  Влад об этом узнал от друга самым первым.

Идею друга он, хотя и поддержал, но всё же сказал с плохо скрываемым недоверием:

— Где же ты столько денег на восстановление найдёшь? В него ведь, наверное, не одну сотню тысяч надо вложить…

— Не знаю, — задумчиво ответил ему Антон, — но ты посмотри, в какое состояние приходит памятник!  Рушится и рушится с каждым годом. А скоро, между прочим, юбилейная дата – семьдесят пять лет, как война закончилась.

— Всё это так, — вздохнул Влад, — но не свои же деньги тебе ремонтом заниматься!

— Может, и на свои… — тихонько проговорил Антон.

Ветер в тот день был настолько сильным и так раскачивал деревья, что шум листвы не позволил Владу услышать слова, произнесённые другом.

А Антон, как только получил зарплату, почти всю сложил её в коробочку, оставив себе какую-то небольшую сумму на карманные расходы, да на бензин, аппетит на который у его «Росинанта» по счастью был небольшим.

Осталась у Антона ещё машина марки «Москвич» с совершенно неподходящим названием для автомобиля названием «Ода».  Но Антону она была скорее в тягость, чем в радость. На работу он привык ходить пешком, а если куда-то надо было съездить – ему вполне хватало мопеда.

Так, месяц за месяцем, появлялись в коробке новые бумажные деньги, а Антон, всецело поглощенный своей идеей, и премию туда стал складывать. Он с детства был таким: если уж что задумал – это непременно должно быть выполнено.  Давние же свои мечты о совершении героического поступка, которые он когда-то безуспешно пытался реализовать, Антон вспоминал теперь с улыбкой на лице. Да и кому в детстве не приходят в голову разные мысли, которые в более старшем возрасте воспринимаются, как что-то совсем для этой жизни неподходящее?

Владу, который был посвящен в дела Антона, пришла в голову мысль, что для восстановления мемориала, было бы неплохо знать, каким он был в то время, когда его открывали.

Обойдя почти всех жителей и подробно расспрашивая, каким был мемориал на момент своего открытия, и Антон, и Влад, которые поначалу были уверены, что они на правильном пути, через некоторое время почти упали духом, потому что в описаниях исторического мемориала, что обрисовали им старожилы посёлка, были большие разногласия. Дело дошло до того, что Антон уже засомневался в правильности своего решения. Так, быть может, его идея об открытии нового мемориала и «повисла в воздухе», если бы не зашёл он в один прекрасный день в поселковую библиотеку. Читателей в ней не было. Вернее, был один старенький дедушка, который показывал библиотекарше Анечке какие-то фотографии. Антон мельком взглянул – и… ахнул! На чёрно-белых снимках был изображен как раз тот мемориал, о восстановлении которого он так долго мечтал.

— Василий Кириллович, — обратился за чаем Антон к своему новому знакомому, который пригласил его к себе в гости в тот же вечер, —  а почему я Вас раньше в посёлке не видел?

 — Да… — неспешно ответил старик, — ноги-то у меня плохо ходят, выхожу я редко. Всё больше в палисаднике своём гуляю. В библиотеку раньше почаще ходил, а теперь – видишь, дай Бог раз в полгода выбираюсь.

— И как ты моими фотографиями заинтересовался? – не переставал удивляться старый солдат. – Я-то уж, признаться, подумал, что до них и дела никому нет. Вон Анька-то, библиотекарша наша, не особо меня слушала. А ты, погляди-ка, сразу вцепился! – старик вроде бы улыбался, но в то же время смотрел на Антона уважительно.

То, что Антон «вцепился» в старые фотографии – старик подметил верно. Когда первое волнение улеглось, молодой человек попросил дать ему снимки, чтоб рассмотреть их поближе. Со ступенек библиотеки они с Василием Кирилловичем спускались уже вместе, производя впечатление давно знакомых людей. Ветеран был очень доволен, что у него внезапно появился собеседник, с которым тут же нашлась общая тема для разговора. А вечером Антон, приглашённый на чай, в деталях расписал своё желание о восстановлении мемориала погибшим в Великую Отечественную войну солдатам.

— Ох, сынок, – то и дело покачивал старик совсем седой головой, — нелегко тебе придётся. Властям до памятника дела нет, а одному тебе не справиться.

 — Один-то ведь в поле не воин, — печально резюмировал он, посматривая на старые фотографии, которые Антон не выпускал из рук. – Был бы я помоложе, вместе сходил бы с тобой, куда надо, а то и в город скатались бы на автобусе. А так… — Василий Кириллович махнул рукой, — не выйдет у тебя ничего, хотя дело ты затеял хорошее и правильное.

— Не выйдет, — повторил он, наливая ещё одну чашку чая Антону, и глаза его затуманились от так некстати накативших слёз…

***

— Что ты там сказал? – мэр районного центра Степанцов, к которому Антону удалось прорваться, — грохотал в трубку так, что даже привычному к громким голосам на заводе Антону стало не по себе.

— Ах, восстановление памятника героям войны не такое уж важное дело? Что, о живых надо сначала думать?

— Вот и думай! – продолжал бушевать мэр, — да, да! И о живых думай, и о тех, кого в живых уже нет! Да хорошенько думай!  А то, как бы тебе вместо тепленького места в администрации не пришлось бы пойти бетон месить на ближайшую стройку! – прорычал он и со злости хлопнул трубкой по телефонному аппарату.

— Вот ведь пройдоха! – воскликнул он в сердцах, — сердце у него кровью обливается, когда он на бабушек-пенсионерок смотрит, — что те с палочкой едва-едва до магазина доходят!

Антон, который даже не предполагал, что дело примет настолько серьёзный оборот, сидел на стуле возле стола Степанцова и молчал. История, которая закрутилась по инициативе молодого человека, была близка к фантастике. Вернее, не к самой фантастике, как литературному жанру, а к событиям, к которым неожиданно привел рассказ Антона и фотографии, что он под честное слово выпросил у Василия Кирилловича на время.

Степанцов, который сначала выслушал Антона очень внимательно, сказал, рассматривая старые фотокарточки, что Антону надо обращаться не к нему, а к губернатору, потому что посёлок – это не его, главы города, подчинение. Антон уже поднялся со стула и, извинившись за то, что пришёл не по адресу, хотел покинуть кабинет высокопоставленного чиновника, как вдруг…

— Подожди-ка, подожди-ка, — неожиданно произнёс мэр и стал внимательно вглядываться в один из снимков. Потом он даже лупу из ящика стола достал и дальше рассматривал чёрно-белое изображение через увеличительное стекло.

— Это, что же? – вытер он платком неизвестно откуда появившийся на лбу пот, — младший сержант Степанцов тоже среди фамилий, указанных на этом обелиске числится, так? – и он внимательно посмотрел на Антона.

— Наверное, — неуверенно произнёс тот. – Там ведь фамилии поистёрлись от времени, хотя раньше золочёной краской написаны были. Времени-то прошло сколько!

Список, который когда-то принёс Влад, Антон опрометчиво оставил дома, понадеявшись, что фотографий, которые попали ему в руки, будет достаточно. Была ли на листке бумаги фамилия Степанцов, Антон не помнил, и теперь ругал себя внутри за то, что не захватил такую важную бумагу с собой.

А мэр молчал. В его памяти всплыли детские воспоминания, когда он мальчишкой мечтал попасть на парад в Москве, зная, что его дед по отцу сложил голову в битве на Курской дуге. В доме было много фотографий, и маленький Алёша Степанцов любил рассматривать их. Среди снимков довоенной поры ему два или три раза попался улыбчивый парень с гармошкой в руках. Это, как позднее объяснил ему отец, был Алёшин дедушка, который ушёл на войну почти сразу, как она началась. Ушёл, оставив в деревне старушку-мать и беременную жену. Ушёл, чтобы больше никогда не вернуться. О том, что у него родился сын, тогда ещё рядовой Степанцов узнал из письма. Надо ли говорить, как стал он после этого сообщения рваться домой, и сколько ненависти прибавилось у него к тем, кто посмел грязными своими сапожищами вторгнуться на территорию русской земли!

Но не суждено было солдату вновь увидеть своих родных и подержать на руках сына. В 1943 году он погиб в жестокой схватке с врагом, отстаивая рубежи далеко от своего родного дома. А его внук Алёша, которого в школе просили рассказать об участниках войны, если таковые имелись в семье, через несколько десятков лет с гордостью показывал фотографию молодого, ещё не женатого дедушки – ту самую, где он был изображён с гармошкой в руках, и рассказывал о нём всё то, что знал со слов своего отца.

Поэтому, когда мэр увидел на гранитном обелиске свою фамилию, в его груди невольно всколыхнулись картины из детства. Похоронка на деда пришла из Курска. Там, в братской могиле, младший сержант Степанцов и обрел свой последний приют. Но то, что его фамилия значится на старом мемориальном обелиске, в том селе, откуда он был родом и откуда ушёл защищать родину, об этом мэр не знал. А когда Антон рассказал ему про то, как стал копить деньги на новый мемориал, как они с Владом ходили по всей деревне, опрашивая население, как он просил деньги на восстановление памятника героям в местной администрации, лицо Алексея Александровича Степанцова вдруг залила краска, а к горлу неожиданно подступил ком. Этот ком сперва мешал мэру дышать, и он был вынужден расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки.  Заглянув в глаза Антона ещё раз, он снял трубку телефона и…

Впрочем, что случилось потом, вторично описывать не было смысла. А когда Антон вышел из его кабинета, Алексей Александрович заперся изнутри и сидел за столом какое-то время, скрестив на затылке руки, низко опустив голову.

***

Военный оркестр играл один марш за другим. Трубы музыкантов блестели на ярком солнце так, что на них было больно смотреть. Блестели и ярко начищенные пряжки ремней на военных формах, и глаза детей, которые держали своих родителей за руки.

И вот брезент, которым был завешен восстановленный мемориал, упал на землю. Под всеобщие возгласы одобрения и аплодисменты, оркестр заиграл очередной марш, а школьники стали подходить и класть к подножию живые красные гвоздики.

Вперед вышел новый глава местной администрации. Оркестр стих, замолчали и пришедшие на открытие нового памятника люди.

После слов поздравления с Днём Победы, которые были прерваны аплодисментами, глава посёлка стал сердечно благодарить жителей и в особенности Антона, который так много сделал для того, чтобы памятник вновь обрел тот вид, который он имел тогда, когда был открыт в первый раз.

— Может быть, Вы тоже выступите? – обратился недавно назначенный чиновник к Антону, — заодно и скажете, как Вам пришла в голову идея восстановить памятник?

Но выступать Антон отказался.

— Да что говорить? — прямо из толпы ответил он, — это односельчанам, которые мою идею поддержали, надо спасибо сказать. Да ещё мэру Степанцову за помощь.

— Он ещё скромничает! Братцы, качай его!  — закричал кто-то из мужчин. И пока оторопевший Антон соображал, что к чему, два десятка сильных рук подхватили его и несколько раз подбросили в воздух.

Когда смущённый и покрасневший Антон почувствовал под ногами твёрдую почву, к нему подбежали школьники и вручили ему пять алых гвоздик.

— Да ладно, — смущенно пробормотал Антон, — зачем же это? За что мне?

— Как за что? – сквозь толпу к нему пробился Василий Кириллович. – Ведь ты настоящий герой. Такое дело с мертвой точки сумел сдвинуть. Погляди-ка! – и он указал на новый мемориал, где на ярком солнце светились фамилии павших за родину односельчан.

— Я герой? – растерялся Антон, — ну, Вы скажете тоже…

— Да перестань ты отнекиваться, — Василий Кириллович, у которого на пиджаке были пристегнуты военные ордена, прижал Антона к себе.  Приподняться на цыпочки и расцеловать парня ему не давали волнение и боль в ногах, которая по весне всегда давала о себе знать.

— Вот он, герой наш, — в дрожащем голосе Василия Кирилловича звучали нотки гордости.

Пришедшие на митинг по случаю открытия мемориала люди снова окружили Антона. Они поздравляли его, хлопали по плечам, выражая свою радость и неподдельный восторг.

— Тоха! – перед Антоном вырос Влад, сегодня в городе салют будет, поедем смотреть? – и он подмигнул другу.

Антон смутился окончательно. Деньги, которые он собирал на постройку мемориала, у него в администрации приняли частично.

— Остальное добавим сами, — сказал новый поселковый глава, пожимая руку Антону. На чиновник был ненамного старше своего собеседника. Но, чувствовалось, что он был куда серьёзнее своего предшественника, которого мэр города в присутствии Антона пообещал отправить месить бетон на стройку. Выполнил ли Степанцов своё обещание или нет – этого Антон не знал. Но, если честно, ему было совершенно безразлично, в каком направлении исчез прежний поселковый глава.

            На оставшиеся деньги Антон купил машину, на которой возил теперь в основном бабушку, сохраняя верность старому своему старенькому мопеду, ездить на котором он не прекратил и после покупки УАЗ «Патриот». Автомобиль был уже не новым, но на очень хорошем ходу, а главное – он беспрепятственно преодолевал любую грязь и труднопроходимые места, которых в посёлке весной и осенью было предостаточно.

            Да и название «Патриот» по меркам Антона куда лучше подходило его четырёхколёсному помощнику. Оно, как казалось Антону, звучало! Не то, что какая-то там полубезликая «Ода». Кто вообще мог придумать такое название для машины?

— Ну, — Влад не переставал дёргать Антона за рукав, — на салют поедем?

            — Поедем, — пообещал взволнованный Антон. Он ещё раз обернулся на серый гранитный мемориал, около которого продолжали стоять люди.

            Кто-то поглаживал нагревшийся на солнце гранит, кто-то стоял и вытирал глаза, кто-то поправлял цветы у подножия. Светило солнце, вокруг мемориала бегали ребятишки, которые ещё не понимали всей серьёзности происходящего.

            Герой… Когда-то в детстве ему действительно хотелось быть героем, и он придумывал разные ситуации для разных геройских поступков. А теперь, когда его называли этим, вроде бы долгожданным для него словом, Антон не чувствовал в себе ничего героического. 

            Он продолжал смотреть на столпившихся около мемориала людей и улыбаться всё той же смущенной улыбкой. На тот момент он просто чувствовал себя человеком, который до конца, честно выполнил начатое дело. А герои – вон они. Их фамилии высечены на камне, покрыты, как и прежде, золотистой краской и ярко светятся теперь на солнце.

            — Чем теперь займёмся? – шутливо спросил его Влад, который, как оказалось, всё это время был где-то рядом.

            — Ничем, — пожал плечами Антон. – Спасибо тебе, Влад, — и он стиснул ладонь друга крепким мужским рукопожатием. – Ты ведь тоже причастен к открытию, как ни говори.

            — Вот и не говори, — засмеялся Влад.

И Антон вместе с ним засмеялся тоже.