Глава 6

Возвращаться в собственное сознание было мучительно. К моим болезненным воспоминаниям добавились еще одни. И тоже, видимо, теперь уже «мои». Во всяком случае, я ощущала их как немного отстраненную, но все же часть себя.

Честно говоря, первым порывом захотелось выскочить из церкви, схватить за грудки госпожу Морвейн и как следует навалять ей, а затем безо всяких сантиментов сдать шерифу или лорду для справедливого суда. Однако на смену этому чувству тут же пришел калейдоскоп из массы иных чувств. Внутри меня словно совершалось извержение вулкана, из глубины подсознания поднимались все пережитые ощущения и извергались наружу, в незащищенный разум…

Животный ужас от того, что я, Мария Павловна Анисимова, плоть от плоти своего века и своей страны, каким-то мистическим образом оказалась в далеком прошлом совершенного другого государства, а то и мира. Все еще свежие муки от предательства и утраты человека, которого я любила. Переживания — как же там без меня будут родители и Олечка. И совершенно новая боль, боль девушки Алли, лишившейся своих родных, свободы, а теперь и жизни.

На несколько минут я вдруг потеряла всякую ориентацию в пространстве и времени, тело затрясло крупной дрожью, а из горла вырвался мучительный, нечеловеческий стон. Показалось, что сейчас я просто взорвусь от «магмы и пепла» этого внутреннего вулкана. Но потом…

Теплая волна пришла от макушки, на которой все еще покоилась длань священника, и постепенно затопила меня всю. И было в этой волне столько утешения, заботы, любви и поддержки, что я ощутила, как сверхъестественным образом успокаиваюсь. Вдох, другой… Мои чувства обретали равновесие, разум — опору, а сама я — понимание, что все произошло так, как должно.

Да, невозможно. Да, запредельно. Но… предопределено.

Мое появление здесь было предначертано. И случилось не раньше и не позже назначенного срока. Не я назначала этот срок, да и выбора особого мне не дали, однако то, что со мной произошло, произошло не из каких-то козней, зла или недобрых намерений. Наоборот. Меня спасли.

Там, в своем мире я умерла. Теперь это стало очевидно. Кажется, у меня был ранний инсульт. Но Кто-то бесконечно высший и мудрый знал, что и как случится, и дал мне второй шанс. Этому Кому-то и молился сейчас отец Далмаций. И у меня возникла робкая надежда…

Несмотря на очевидную молодость тела Альционы, в котором теперь находилась моя душа, я не ощущала его как чужое. Я еще не видела своего лица, но руки и все остальное… примерно так я и выглядела, когда была подростком. Это были мои пальцы, моя фигура, и даже линии на руке казались очень похожими. Разве только волосы существенно отличались от родных.

А это значило, что, возможно, Альциона — мой двойник в этом мире. И если всё так, то…

Мне никогда не была присуща религиозность, но сейчас, после всех невероятных событий, я не колебалась.

«Бог, которому молится отец Далмаций, пожалуйста, услышь меня, — мысленно позвала я. — Я все понимаю и… принимаю. Только… прошу Тебя, пожалуйста, покажи мне… Я должна знать. Это очень важно…»

Окутывавшая меня теплая волна на мгновение замерла, и тут же всколыхнулась снова. На сей раз перед моими глазами появилась другая картина. Из моего мира.

…Мария Анисимова, прижимая ладонь к голове, медленно поднялась на кровати и ошарашено огляделась вокруг. Несколько минут она просто сидела, тупо глядя в одну точку, а потом осенила себя круговым знамением. И с этого мига вошла в новую для себя жизнь…

«Надеюсь, тебе тоже все про меня показали, — слабо улыбнулась я. — И ты разберешься со всей этой сложной бытовой техникой. И с моей прошлой жизнью. Мы обе не справились в своих мирах. Но, быть может, справимся в других. А иначе зачем нам подарили этот шанс? Береги моих родных, а я тут разберусь с твоими. Живи, Алли. И я тоже буду жить. И пусть на сей раз у нас с тобой все получится».

— Спасибо, — пробормотала я вслух, обращаясь то ли к Богу, то ли к священнику.

И едва произнесла слово благодарности, как внезапно вернулась в реальность. Свою невероятную реальность в этом мире.

— …во имя Господа нашего всемогущего. Аминь, — завершил молитву отец Далмаций.

Он отнял ладонь от моей головы и внимательно всмотрелся в лицо.

— Все хорошо, Альциона?

Я глубоко вздохнула. Что должен чувствовать человек, за несколько минут проживший еще одну жизнь, осознавший, что миром правит Высшая сила, и сумевший принять самое невероятное событие, которое, по всем его прежним представлениям, не могло произойти?

— Теперь хорошо, отче, — негромко ответила я и подняла на него глаза.

Священник кивнул, тоже заметно успокаиваясь.

— Да, вижу, тебе уже получше, даже щеки порозовели. Хочешь еще вина?

Я покачала головой.

— Скажите, я могу остаться здесь, в церкви, ненадолго? Хотя бы переночевать. Мне очень нужно прийти в себя и собраться с мыслями.

Отец Далмаций растерянно осмотрелся вокруг себя.

— Да, наверное. Тут есть комнатка, где обычно переодеваются или отдыхают служители. Она крошечная, но в ней можно постелить тюфяк. Ты… точно не хочешь пойти домой? Я объявлю всем, что свадьба отменяется из-за болезни невесты, и ты сможешь спокойно вернуться к себе.

— Спокойно — не смогу. Там… много всего случилось. Сейчас просто не выйдет прийти домой.

Чуть нахмурившись, священник покосился в сторону двери.

— Мне не стоит лезть не в свое дело, но я вижу, что в моем нынешнем приходе не все ладно. Оставайся сегодня здесь, я принесу тебе еды и воды. А что касается остального… Если решишься рассказать, я готов выслушать. И попробовать помочь, если это в моих силах.

— Благодарю вас, отче, — с облегчением выдохнула я.