Дом из мыльных кирпичей

И тут на Ёжика обрушился сухой Лист.

Ёжик от испуга закрыл лапами глаза… а когда выглянул… из-под Листа, таинственно покачивая своим домиком, уплыла в туман Улитка… Ёжик опасливо приподнял сухой Лист…

Козлов С. Г. Ёжик в тумане.

Глист опять завозился в животе, будя и показывая, что он голоден. Сколько ему говорить, покормлю тебя, когда будет, чем, иначе опять кусок мыла съем, будет знать.

С такими мыслями Обезьян проснулся на рассвете, потирая большие глаза и готовясь к утреннему туалету. Его бурая шерсть с седыми пятнами была чиста и блестела, а чёрные руки и лицо и вовсе были прекрасны, что было видно в зеркале в белой стене.

Ветер был холодным, и покидать тёплый дом Обезьян не хотел, совсем не хотел.

Добротный дом из мыльных кирпичей, смазанных водонепроницаемой смолой от дождей и снегов, но не менее ароматных. Обезьян сам построил его на основании покинутого полуразрушенного с фасада «бомжатника», все отсутствующие стены сделал из мыльных кирпичей, с гордостью за свой ум. Не камни тягать в его-то возрасте! Хотелось лечь спать, но урчание в животе и старый сварливый Глист не дали этого сделать. Надо поесть, благо идти недалеко. Старый грузовик с консервами лежал рядом, и Обезьян не раз пользовался им, как и его сосед Ворон. Но Ворон не мог расклевать банки сам и нести их из-за их веса, поэтому они договорились так: Ворон кричит, когда кто-то непрошенный на горизонте, а Обезьян за это открывает ему шпроты, тушёнку и прочее. Ещё бы, грузовик они спрятали за каким-то большим брезентом, засыпали землёй, и найти его без знания места нельзя.

И во теперь старый Обезьян, у которого от холодного ветра с грязным снегом заболели все суставы, дошёл до грузовика и вынес оттуда 10 банок с консервированными шпротами, 4 доя Ворона, 6 для себя и Глиста.

— Ворон, сосед, выходи, еду принёс!

Молчание. Гулкое и страшное.

— Сосед! – кричал Обезьян и барабанил в дверь покосившегося домика, принадлежавшего погибшей от удара метеорита семьи. – Ворон, еда!

Снова тишина. Обезьян подумал и оставил банки под дверью, засыпав их землёй, чтоб проходившие животные не утащили. И пошёл домой, зайдя в грузовик и захватив ещё 6 банок тушёнки. Не его, Ворона, жизнь всю проспит.

Но в следующий поход за едой омрачился двумя событиями: во-первых, еды в грузовике было вдвое меньше, чем раньше, то есть, восьмая часть кузова. Обезьян не думал, что делать, когда кончится всё, ему и глисту на свой век хватит. Мыло он взял для дома отсюда же! И много чего полезного вроде подушек и одеял, которыми утеплил дом и крышу. Второе, в кузов из заваленного банками угла вел… подземный ход!

Пойдя по нему, еде поместившийся Обезьян попал в дом Ворона! А тот расклёвывал банку не клювом, а найденным где-то ключом. И банок стояло видимо-невидимо в него во всех углах! Ворон был стар, но блестел довольством.

Привет, сосед! – прокаркал пернатый, — А я теперь сам качу банку и открываю, зачем мне блохастый старик?

Ах ты предатель! – заорал Обезьян, и тут же его голову снесло лезвие установленного у двери топора.

Когда старик перестал трепыхаться, а Глист вылез наружу и был выброшен в туалет, Ворон снова закрепил топор в пазе и натянул верёвку с реакцией на вес больше самого ворона. И тоже из кузова грузовика взял тесак, заточил его о кирпич на углу стены около своего насеста! Впрочем, Обезьян так вот стал его ужином и едой на весь день.

Консервы иногда подождут, если есть соседи!