1. Прелюдия

Оля возвращалась домой из школы. Погружённая в свои мысли, она медленно шла по первому снегу и не замечала искрящейся красоты вокруг. С утра заволочённое снежной хмурью небо прояснилось, выглянуло не по-зимнему яркое солнце. Заснеженные дорожки и деревья парка, по которому проходил путь девочки, сверкали так сильно, что на них невозможно было смотреть, не щурясь. Но она и не смотрела. Рассеянный взгляд её был прикован к носкам новеньких сапожек, ритмично сменяющих друг друга при ходьбе, а мысли витали далеко-далеко — в Лесу Маленького Лешего.

Три месяца прошло с тех пор, как они расстались, но не было и дня, чтобы она не вспоминала о нём и не грустила. Все окружающие заметили изменения в девочке и говорили, что она повзрослела и стала серьёзнее.

Оля часто подолгу останавливалась перед деревьями в парке и мысленно разговаривала с ними. Ранней осенью она не могла пройти мимо ещё пёстрых клумб, не остановившись и не сказав цветам, какие они нарядные. Девочка избегала ступать по газону, предпочитая асфальтовые дорожки, и говорила подругам, что в их городе и так мало травы, кустов и деревьев, чтобы ещё их топтать и обламывать. А те недоумевали и шептались между собой, что после лета она стала какая-то странная.

Даже Маринка, с которой их раньше было водой не разлить, забегала к ней всё реже. Оля её не осуждала, понимая, как трудно дружить с человеком, который всё время молчит, о чём-то своём думает и ничего не рассказывает. А как могла она рассказать о Маленьком Лешем, если это была самая глубокая, самая заветная и самая прекрасная её тайна!

Мир, казалось ей, потерял свои краски, когда они расстались и она вернулась в город. Разве можно было сравнить её однообразные школьные будни с полными приключений днями, которые провела она в Лесу Маленького Лешего! Оля чувствовала, как задыхается от недостатка полноты жизни, и с удивлением думала о том, что всё было бы иначе, если бы рядом с ней оказался Маленький Леший.

Ей очень не хватало его мудрой наивности или наивной мудрости — она не знала чего, но, как ни старалась, не находила этого в окружающих людях. Часто дома, на улице или даже на уроках она мысленно разговаривала с ним, засыпая далёкого лесного обитателя всё новыми вопросами…

С каждым днём её всё больше тяготило общение с обычными людьми и унылый школьный распорядок. Только оставаясь дома одна, в тишине, она могла чувствовать себя свободно, вслух обращаться к Маленькому Лешему, жалуясь, что здесь её никто не понимает, и поверять пустой комнате свои переживания, слёзы и мечты о том, что когда-нибудь они встретятся и эти муки наконец закончатся.

Тогда она скажет ему, что останется с ним надолго, насколько это будет возможно, и они снова станут вместе гулять по Лесу, ходить к Лесному Озеру, встречать каждый рассвет и провожать каждый закат.

Это казалось Оле теперь таким прекрасным и таким несбыточно-далёким, что она невольно спрашивала себя: а не выдумала ли она его, Маленького Лешего? Он представлялся ей сейчас слишком хорошим, чтобы существовать на самом деле!

Сомнения эти леденили душу, и девочка сознавала, что, если бы они оказались вдруг истинными, она не знала бы, как жить дальше, потому что жизнь без мечты о Маленьком Лешем теряла всякую привлекательность.

Однажды соприкоснувшись с неведомым, она больше не могла жить как прежде: эта встреча с существом иного рода перевернула её представления о мире и себе самой.

Какими глупыми казались ей теперь разговоры одноклассниц о нарядах, модной музыке, играх и мальчиках! Теперь она сторонилась этой болтовни, которую девчонки считали самой важной на свете.

Оля часто вспоминала слова Маленького Лешего о Боге, но не могла представить себе Его. Какой Он? Как нужно Ему молиться?

Однажды она поборола смущение и тайком от всех отправилась в храм — большой белый дом с золотыми куполами и крестами на них. Но Бога она там не встретила. Хотя изображения Его там были, и одно из них девочке очень понравилось. Бог был нарисован добрым седым дедушкой, сидящим на облаке и отечески протягивающим руки, а под Ним — Его Сын Иисус Христос, распятый на кресте, и плачущие ангелы.

Под этой картиной люди зажигали и ставили тонкие свечи, как услыхала Оля, за упокой души, чему она очень удивилась, не понимая, какую связь может иметь огонёк полыхающей свечки с покоем человеческой души. И что такое этот самый покой?..

Важный священник в нарядных одеждах торжественно говорил что-то нараспев, но что именно, Оля не разобрала. Девочка видела: люди здесь знают, что нужно делать, а она, чувствуя себя чужой и оттого одинокой под высокими расписными сводами, так и простояла всю службу у дверей.

Храм произвёл на неё тягостное впечатление, и, возвращаясь домой, она думала, что, должно быть, чего-то не понимает, если не ощутила радости, придя в дом Бога.

На этом её знакомство с Богом окончилось, и только иногда, в отчаянной тоске, девочка упрашивала Его помочь ей когда-нибудь встретиться с Маленьким Лешим. Но это была даже не молитва, а скорее плач души, от всех глубоко скрываемый.

Она очень ясно представляла лицо своего лесного друга — то бледное и печальное, то лукаво-насмешливое, а то утомлённо-величественное, каким он был среди лесных духов. Ещё Оля часто вспоминала его взгляд на лесной Полянке, тот, исполненный затаённой муки, взгляд, от которого у неё, как при падении, перехватывало дыхание и замирало сердце.

Если бы можно было вернуть тот день! Разве теперь она бы ушла! Но поздно, и в бессмысленной череде дней она всё острее чувствовала, что больше не в силах дожидаться их встречи.

«И зачем я вернулась в этот грязный и шумный город! — корила себя девочка. — Как было бы хорошо гулять сейчас в Лесу с Маленьким Лешим! Он сделал бы так, чтоб мне не было холодно, и мы бродили бы среди снежных сугробов и разговаривали обо всём на свете!»

Она так живо представляла его тёмно-бирюзовые глаза под шапкой густых волос цвета опавших листьев и лёгкую насмешливую полуулыбку, что невольно и сама улыбалась в ответ, а потом очень огорчалась, приходя в себя и понимая, что это всего лишь грёзы.

Только сейчас она по-настоящему осознала смысл сказанного Маленьким Лешим в Лабиринте Воспоминаний: помнить горько.

Особенно докучал Оле сосед снизу — Ромка, именем которого нарекла она лесного знакомца. Он нашёл, что девочка за лето похорошела, оставил прежних подружек и стал провожать её со школы.

Раньше ей бы польстило такое внимание, но теперь она удивлялась: что могло её привлекать в этом самоуверенном и донельзя избалованном мальчишке? У неё словно раскрылись глаза, и людей она стала воспринимать по-новому, больше их жалея.

Именно жалость и не позволяла ей оттолкнуть соседского Ромку, который день ото дня всё сильнее к ней привязывался. Но хуже всего было то, что он стал настаивать, чтобы Оля рассказала ему, о чём постоянно мечтает, — а ведь она решила всегда говорить только правду, и потому отмалчиваться ей становилось всё труднее.

Она даже стала отпрашиваться с последнего урока, лишь бы не встречаться с ним и подольше оставаться наедине со своими мыслями. Это было нелегко: в школе нужно учиться, дома — разговаривать с папой и его друзьями, а дотошный Ромка, донимавший её на улице, вдобавок повадился захаживать к ней в гости. Драгоценные минуты домашнего уединения часто нарушались его вторжением.

Притворяться, что её нет дома, Оля не могла из-за своего решения никогда не обманывать. Поэтому, услышав настойчивый звонок, покорно плелась отпирать Ромке дверь…

Оля стянула с руки перчатку и посмотрела на бирюзу, подаренную горным духом. Папа вставил камень в оправу старого серебряного перстня, оставшегося от мамы, и уменьшил её настолько, чтобы перстень крепко держался на среднем Олином пальце. Бирюза выглядела тусклой и по краям стала буроватой. Девочка испугалась.

«Неужели я заболею? — встревоженно подумала она. — Или что-нибудь случилось?»

От волнения она долго не могла попасть ключом в замочную скважину.

«Противная дрожь! Интересно, я уже заболела или это от нервов?»

Бросив в прихожей портфель и скинув верхнюю одежду, она села за компьютерный столик и тупо уставилась на монитор. Играть не хотелось. Хотелось почему-то плакать.

Вдруг на столик прямо перед ней вспрыгнул с пола серый облезлый котёнок. От неожиданности девочка вздрогнула.

«Откуда у нас котёнок? — рассеянно подумала она и про себя заключила: — Наверно, папа принёс!»

Оля совсем забыла, что сегодня папа ушёл на работу раньше неё и она сама запирала дверь, уходя в школу.

— Брысь отсюда! — недовольно прикрикнула Оля и хотела столкнуть незваного гостя на пол, но он ловко перепрыгнул через её руку и неожиданно сказал:

— Попрошу повежливее!

Девочка, оторопев, откинулась на спинку стула и в изумлении уставилась на котёнка, а он, как ни в чём не бывало, встряхнулся и стал вылизывать лапку.

— Да, я заболела! — уверенно решила Оля. — У меня покатили глюки!

— Ничего подобного! — прервав туалет, заметил котёнок и сверкнул на обомлевшую девочку радужным глазом.

— Ой, мамочки! — вырвалось у Оли. — Киса, может, ты молочка хочешь?

— Не нуждаемся, — важно ответил котёнок и пригладил вылизанной лапкой усы.

— Вот, оказывается, как сходят с ума! — сказала Оля и закрыла глаза. — Удивительно, но я чувствую себя абсолютно нормальной! И бирюза потускнела. Да, Ирбис говорил, что она предупредит меня о болезни, только мне-то что делать?

— Какие мы слабонервные! — гадким голосом произнёс котёнок. — А мне ещё рассказывали, что общаться со всякого рода нечистью для неё — плёвое дело!

Оля сразу открыла глаза и взволнованно наклонилась к котёнку:

— Кто тебе рассказывал? Маленький Леший?

— Как же, он скажет! — фыркнул котёнок и, задрав всклоченный хвостик, прошёлся по столу.

— Что тебе про него известно, говори! — потребовала Оля.

— А то, что сидит теперь твой дружок в темнице у Оркуса и горюет, потому что через сто дней ты станешь старенькой и умрёшь, и вы уже никогда не встретитесь!

— Что ты несёшь! — возмутилась Оля. — Разве за сто дней я состарюсь?

— Это там будет сто дней, а здесь за это время пройдёт сто лет.

— Что же делать? — воскликнула Оля. — Надо его выручать!

— Да-а-а? — удивлённо протянул котёнок. — И как ты собираешься ему помочь?

— Я не знаю, — смутилась Оля. — Наверное, ты что-нибудь можешь предложить.

— Конечно, — сказал котёнок и хитро сощурился. — У тебя настоящая плоть, а чтобы тебе попасть в невидимый мир духов и не вызвать при этом подозрения, тебе нужно от неё освободиться. Ты согласна это сделать, чтобы спасти Маленького Лешего?

— Но каким образом?

— Ты отыщешь Того, Кто попрал ад, и попросишь Его за Маленького Лешего.

Оля засомневалась: а вдруг это обман и Великой Змее нужно, чтобы она умерла и они с Маленьким Лешим больше не увиделись, а сам он по-прежнему спокойно разгуливает в своём Лесу?..

Котёнок словно прочёл её мысли, и в его лапах тотчас блеснул осколок хрусталя.

— Можешь убедиться сама! — сказал он и протянул хрусталь девочке.

Едва Оля коснулась его, как кристалл раскрылся, и она увидела своего друга, сидящего в темнице. Глаза его светились такой обречённостью!.. Хрусталь вывалился из вмиг ослабевших пальцев девочки.

— Осторожней! — пискнул котёнок, на лету подхватывая его лапами. — Мне за это стекло Ирбис голову оторвёт!

— Я верю тебе! — в сильном волнении произнесла Оля. — Говори скорее, что мне делать!

Котёнок услужливо поднёс ей невесть каким образом оказавшийся в его лапах стеклянный стакан с ярко-оранжевой жидкостью.

Оля взяла его и огляделась.

— Мне бы не хотелось пить это здесь, — смущённо сказала она. — Папа очень расстроится.

— Пей! — приказал котёнок. — И не тяни! У нас и так мало времени. Помни, что каждая секунда отдаляет тебя от Маленького Лешего!

Оля отчаянно зажмурилась и залпом проглотила жидкость. На вкус это оказался апельсиновый сок.

Она затаила дыхание, приготовившись к смерти, как вдруг услышала ехидное хихиканье котёнка.

— Надо же, поверила! Какие вы, люди, всё-таки наивные! Неужто ты вправду думаешь, что самоубийцы попадают к Богу? Хи-хи-хи!

Оля облегчённо вздохнула и открыла глаза. Котёнок сидел на столе, ухмыляясь.

Не выдержав, она запустила в него пустым стаканом.

— Убивают! — пискнул котёнок, пригнувшись.

Стакан пролетел над ним и брызнул от стены осколками.

— Бессовестный обманщик! Зачем ты разыграл меня?

— Не злись, — примирительно сказал котёнок. — Это затея Ирбиса. Он велел испытать тебя, чтобы проверить, готова ли ты пожертвовать жизнью ради спасения Маленького Лешего. Ты с честью выдержала испытание, и теперь тебе вправду нужно торопиться. Возьми с собой всё, что считаешь нужным, и солнечный камень и отправляйся к Ирбису. Он и Ариэль ждут тебя у Хрустальной Стены. Заклинание ещё не забыла?

— Как можно! Помню, конечно.

Оля засуетилась, извлекла из глубины шкафа заветное лукошко с русалочьим платьем и солнечным камнем, который крепко зажала в кулаке.

Но прежде чем исчезнуть, достала из ящика стола ручку, чистый лист и торопливо написала:

«Папочка, за меня не волнуйся: я живая! Просто там, куда я ухожу, день равен земному году. Может быть, мы ещё встретимся, если я успею вернуться, а искать меня бесполезно. Твоя Оля».

Перечитав, она приписала:

«Я должна пойти, папа, потому что в беде мой друг! Я знаю, ты поступил бы так же. Прости меня!»

— Всё! — сказала она и, взяв корзинку, протянула руку с камнем вперёд:

— Солнечный камень, веди меня к своему хозяину!

Она сделала шаг — и исчезла.

Перешагнув невидимую границу, Оля очутилась в хрустальных владениях Ирбиса. Он встретил девочку непрозрачным жёлтым, а стоящий рядом Ариэль — прозрачным голубым взглядом. Увидев их, она словно вернулась на три месяца назад, и на миг ей даже показалось, что папа с геологами по-прежнему находятся в Лесу Маленького Лешего. Если бы всё так и было!

— Ну, здравствуй, здравствуй! — как прежде насмешливо проурчал Ирбис. — Мы наблюдали твой разговор с домовым и, надо признать, ты выглядела недурно!

— Котёнок был домовым? — удивилась Оля. — Такой замухрышка?

— А ты пыль дома хоть когда-нибудь вытираешь? — с усмешкой спросил Ирбис.

Оля прикусила язычок: действительно, пристрастием к чистоте они с папой никогда не отличались.

— Какой дом, такой у него и дух! — продолжил Ирбис. — Но мы собрались не для того, чтобы болтать. Ты в самом деле хочешь помочь Маленькому Лешему?

Девочка кивнула. Сильное волнение охватило её настолько, что задрожали коленки. Она сдвинула их, изо всех сил стараясь унять дрожь, и спросила:

— За что наказали Маленького Лешего?

— Естественно, из-за тебя! — фыркнул Ирбис. — Этот глупыш возомнил, что не сможет без тебя жить, и просил Великую Змею дать ему настоящее тело. Взамен она вынудила его отречься от возможности родиться человеком, но обманула и велела запереть его в темнице Оркуса.

— Я разнесу её логово на кусочки! — в гневе воскликнула Оля. — А её раздавлю, гадину!

Ирбис недовольно покрутил головой, а Ариэль мягко сказал:

— Не поддавайся чувствам, они не всегда правильны. Даже любовь должна опираться на разум. Только так ты сможешь прийти к Тому, Кто попрал ад, и помочь Маленькому Лешему.

— Но разве через Хрустальную Стену я не могу попасть к Нему?

— Стена действует только в мирах смерти: видимом и невидимом, — мрачно пояснил Ирбис. — Мы, духи природы, — лишь первая ступень невидимого Мира Смерти. Между ним и Миром Вечной Жизни — огромная пропасть, преодолеть которую не может ни один из нас. Поэтому в Мир Вечной Жизни тебе придётся добираться самой.

— Но каким образом? — удивилась Оля. — Если даже после смерти не все люди там оказываются!

— Этого я не знаю! — снова фыркнул Ирбис. — Вы, люди, можете достигать таких высот, о каких нам, духам, и мечтать не приходится!

— А куда ты меня отправишь?

— В Область Сновидений. Ты не будешь нуждаться в пище, воде, отдыхе и сне, и только тень и отражение будут отличать тебя от духов.

Оля вдруг оробела и спросила у Ирбиса, как она сможет вернуться обратно.

— Тебе может помочь только Тот, Кто попрал ад. Найди Его.

Девочка перевела нерешительный взгляд на Ариэля.

— Да, это так, — грустно подтвердил дух воздуха. — Наша сила там не действует, и солнечный камень тебе уже не поможет. Будь осторожна: духи ада постараются помешать тебе, но ты — человек, и они ничего не смогут с тобой сделать, если ты будешь надеяться на Бога.

— Но я Его не знаю! Как мне на Него надеяться?

— Он знает тебя, и твоя жизнь в Его руках. Помни об этом всё время! Только надеясь на Него, ты спасёшься сама и спасёшь Маленького Лешего. Рассчитывая на свои силы, ты непременно угодишь в сети ада, который и будет действовать через тебя, подкидывая тебе греховные мысли и желания.

— Мне это трудно понять, — вздохнув, призналась Оля и спросила: — Мне можно уже идти?

Оба духа разом опустили головы и долго молчали.

Затем заговорил Ирбис, беспокойно мотая по полу пушистым хвостом:

— Нам тяжело отпускать тебя в мир, где опасности будут подстерегать тебя на каждом шагу. Ты идёшь туда, где мы бессильны и ничем не сможем помочь тебе. Отныне всё будет зависеть только от тебя. Жизнь твоя не во власти ада, однако, чтобы погубить тебя, ад непременно будет использовать свои главные орудия: обман, искушение и насилие. Но ты не бойся: Тот, Кто попрал ад, всё видит. Он поможет тебе!.. Теперь ты можешь отправляться в мир духов.

Оля разжала ладонь, и солнечный камень, стукнувшись о хрустальный пол, откатился к Ирбису. Она приблизилась к духам и обняла одной рукой Ирбиса за мягкую пятнистую шею, а другой, с лукошком, притянула к себе Ариэля, прижавшись на мгновение к его гладким перьям. Потом отпустила их и отошла к Хрустальной Стене.

Ирбис топнул лапой, и девочка ощутила необыкновенную лёгкость в теле. Она улыбнулась друзьям и от души поблагодарила их за всё.

Хрустальная Стена растворилась, и перед ними возникло безрадостное морское побережье, вдоль которого за колючей проволокой стояли какие-то зачехлённые орудия с задранными к небу стволами.

— Иди, не бойся! — сказал Ирбис.

— И помни постоянно о Том, к Кому идёшь! — добавил Ариэль.

— Прощайте! — махнула рукой Оля и решительно шагнула в неведомый мир.