2. Демон

Великая Змея величественно возлежала на чёрных шёлковых подушках, расшитых цветными нитями. На голове её поверх царского ромба была надета ещё одна, маленькая жемчужная корона с прозрачной кисеёй, мягко спадавшей вдоль змеиной шеи, переходившей в чешуйчатое туловище. Недавно она сменила кожу и с удовольствием любовалась новым узором, переливавшимся в свете факелов.

Старая кожа, как и двадцать прежних — а меняла она их каждые сто лет, — висела в царском хранилище, где, кроме них, сберегались и другие кожи великих змей. Самой почётной реликвией в её хранилище была кожа первого змея-искусителя, от которого вели свой род все остальные змеи. Великая Змея очень гордилась своим происхождением и мечтала прославиться, подобно первому змею, каким-нибудь особенным злодеянием.

Довольная своим видом и погрузившись в тщеславные мечтания, она рассеянно слушала духов-доносчиков, регулярно докладывавших своей госпоже обо всех новостях её царства.

Неожиданно на входе в царские покои возник дракон Оркус и, почтительно припав к полу, замер. Лишь хвост его льстиво извивался.

Великая Змея подняла кончик хвоста, что означало требование тишины, и духи-доносчики смолкли.

— Говори, зачем пожаловал, Оркус! — велела Великая Змея. — Что-нибудь случилось?

— О да, ваше змеинство, — чуть слышно прошелестел Оркус и на брюхе пополз к трону. — В мир духов проник человек!

Великая Змея яростно выгнула шею и так сверкнула оранжевыми глазами, что стоящие рядом страшные духи затрепетали, а Оркус буквально влип в чёрные плиты пола.

— Как это произошло? — свистящим шёпотом спросила Великая Змея. — Человек не мог сам попасть в мир духов. Кто ему помог?

— Гномы указали на Ирбиса. Это он разрешил девчонке пройти в наш мир через Хрустальную Стену, и теперь она направляется к Тому, Кто попрал ад, чтобы просить Его за Маленького Лешего.

— Опять эта девчонка! — в ярости прошипела Великая Змея. — Ирбис ответит мне за это!

— Он очень хитёр, — невольно извиваясь под пылающим взглядом царицы, сказал Оркус. — Ведь Закона Ирбис не нарушал: девчонка воспользовалась солнечным камнем!

— Каким образом камень оказался у неё?

— Она взяла его у Ирбиса, когда Маленький Леший привёл её к нему, но вина здесь лежит на Маленьком Лешем, а этот пройдоха Ирбис перед Законом остался чист: сам он человеку не открывался.

— Но почему она вернула камень именно сейчас, когда Маленький Леший находится в заточении? Как она об этом узнала?

— Ирбис подговорил домового, и тот насоветовал девчонке вернуть камушек горному духу. Однако в исключительных случаях Закон даже предписывает домовым показываться людям.

— Чтобы губить, а не помогать! — гневно воскликнула Великая Змея. — Это невыносимо! Подданные выходят из повиновения один за другим! И всё из-за какого-то Маленького Лешего! Он у меня за всё поплатится сполна! Придётся обратиться за помощью к Уриану.

— Уриан знает, — раздался вдруг из самого тёмного угла негромкий голос.

Великая Змея метнула туда оранжевый огонь своих глаз, и из темноты выхватился чёрный вихрь, превратившийся перед троном в юношу с чёрными гладкими волосами и чёрными же глазами. Чёрный бархатный костюмчик, состоявший из курточки и узких до икр штанишек, ладно сидел на его стройной фигуре, а пышный воротник-жабо ослепительно белой кружевной сорочки красиво обрамлял миловидное лицо с тонкими чертами. Ноги юноши в белых чулках были обуты в чёрные туфли с огромными пряжками, а довершала наряд большая бриллиантовая брошь, приколотая к жабо возле шеи.

На пальцах его сверкали перстни, и выглядел он необыкновенно изящно и нежно, похожий на розовый бутон. Сходство с ним подчёркивали и алый румянец, и красные, точно кровь, губы.

— Что это за маскарад? — удивилась Великая Змея.

— Я воспользовался обликом пажа, жившего когда-то при французском дворе. Паж этот стал родоначальником колдовского рода. Знатные дамы были без ума от него, и парень мог бы сделать неплохую карьеру, но он слишком любил шикарно пожить, поэтому и закончил свои дни полубезумным стариком-пропойцей в отвратительном притоне. А ведь когда-то его любила сама королева!.. Судьбы людские непредсказуемы!

— Только не для ада, — с усмешкой заметила царица духов.

— Естественно, — тонко улыбнулся в ответ демон в образе юноши. — А сейчас я именно такой, каким был этот человек в свои пятнадцать лет, и имя наше — Жак.

— Жак оказался достойным преисподней, но какое задание дал Уриан тебе?

— Я прислан помочь вашему змеинству справиться с девчонкой и наделён большими полномочиями. Если понадобится, все духи преисподней будут в моём распоряжении, чтобы не позволить человеку найти Того, Кто попрал ад. В этом моя задача.

— Замечательно, — прошипела Великая Змея, прикрыв глаза. — Я не имею власти над людьми, я повелеваю природными духами, но Уриану известны слабости человеческой души, и он, конечно, может совратить её с истинного пути!.. В злобный час, мой мальчик, в злобный час!

— Прощайте, — сказал демон, но Великая Змея задержала его взмахом хвоста.

— Постой! Я хочу знать, что ты собираешься предпринять, чтобы погубить девчонку?

— Я окружу её искушениями, самыми сильными для неискушённого сердца, и вытравлю из него образ Маленького Лешего. Девчонка может идти, только пока любит и стремится спасти своего дружка, но, предав его, она падёт и никогда уже не выберется из Мира Смерти!

— Это будет трудно сделать, — задумчиво заметила Великая Змея. — Я пыталась запечатать её сердце своим клеймом, но она вырвала его и выбросила!

— В адском арсенале не только насилие, — хищно улыбнулся демон. — Есть средства и похитрее, особенно рекомендуемые для наивных душ!.. До встречи, ваше змеинство!

Демон исчез, словно и не появлялся, а Великая Змея, отослав слуг, свернулась кольцами на многочисленных подушках.

«Это всё не так-то просто, — снова прикрывая глаза, подумала она. — И если не удастся погубить девчонку, то нужно хотя бы задержать её, пока не окончится срок заточения Маленького Лешего!»

…Перешагнув границу Хрустального Сада, Оля ступила на мелкий, точно пыль, серый песок и пошла вдоль моря. Она с удивлением разглядывала громоздкие зачехлённые орудия за колючей проволокой, стоявшие по всему побережью, насколько хватало глаз. Девочке никогда ещё не приходилось видеть так много военной техники сразу. Оля не могла сказать, что это были за орудия, но их вид вызывал тревогу, поэтому она решила лучше смотреть на море.

Небо над ней было свинцово-серое, очень низкое и какое-то сумеречное, как будто скоро должна была наступить ночь. Морские волны вяло накатывались на песок и выглядели такими неприветливо-холодными, что не хотелось даже мочить пальцы.

Пройдя совсем немного, девочка увидала людей, стоявших по колено в воде и ловивших рыбу прямо руками. Она остановилась неподалёку и стала за ними наблюдать. Люди, однако, совсем не обращали на неё внимания.

«Интересно, кто они?» — подумала Оля и сразу вспомнила, что находится в Области Сновидений. Значит, это был чей-то сон.

Наконец один человек изловчился поймать здоровенную рыбину и поволок её на берег. Оля из любопытства подошла ближе. Она могла поклясться, что никогда прежде этого человека не видела, но точно знала, что они знакомы, — это было такое странное ощущение!

Человек же по-прежнему не замечал девочку, как будто её не было рядом, продолжая сосредоточенно возиться с рыбиной. Оля ясно видела огромную рыбью пасть с множеством острых зубов и не по-рыбьи злобные глаза морского чудовища.

Когда человек выпрямился, Оля была поражена: страшная зубастая рыбина стояла на песке на четырёх мохнатых собачьих лапах и злобно ухмылялась. Из-под её жабр к руке рыбака тянулся поводок. Человек с рыбой, точно связанные, отправились куда-то вдоль моря. Рыба на ходу хищно скалила зубы и помахивала из стороны в сторону почему-то не рыбьим, а собачьим хвостом.

«Интересно, кто кого поймал?» — подумала Оля.

– Неизвестно, кто кого поймал! – вдруг раздался за её спиной весёлый голос.

Девочка обернулась и увидела необычного юношу с длинными волосами, одетого в старинный наряд. Он с любопытством рассматривал её.

– Разрешите представиться, мадемуазель, – моё имя Жак!

Он грациозно расшаркался перед ней, подняв лёгкое облачко песка, и склонился в глубоком реверансе, отчего длинные волосы коснулись песка.

– Оля, – сказала она и протянула юноше руку, но он не понял дружеского жеста и, бережно взяв её ладонь смуглыми, унизанными перстнями пальцами, наклонился к ней и поцеловал.

Девочка отдёрнула руку и незаметно, чтобы не обидеть нового знакомого, вытерла её о край школьного платья.

– Как оказались вы, мадемуазель Оля, такая очаровательная, в столь мрачном месте? – спросил он.

Оля не знала, что ему отвечать. Ирбис предупредил её о подстерегающих опасностях, но не сказал, куда ей идти. А как она отыщет дорогу к Тому, Кто попрал ад, если не будет ни о ком расспрашивать? Юноша показался ей довольно славным.

«Наверное, это несчастный человеческий дух, – предположила Оля, – раз он остался в Мире Смерти!»

– Я ищу дорогу к Тому, Кто попрал ад, – сказала девочка. – Ты мне её покажешь?

Изогнутые брови Жака изумлённо взмыли вверх.

– Но духи из Мира Смерти не попадают в Рай! Если ты сразу туда не попала, то в Мир Вечной Жизни путь тебе закрыт!

– Я не дух, – хмурясь, призналась Оля. – Вернее, не только дух, а дух в теле.

– Не может быть!

Жак схватил девочку за руку и повлёк к морю. У воды он наклонился и заставил Олю склониться. В зеленоватой мутной воде отразилась только она одна. Его отражения не было.

– Ты – человек! – потрясённо воскликнул юноша. – Значит, ты можешь рассказать о том, что творится сейчас в видимом мире!

– А ты разве не знаешь?

– Я умер очень давно, – грустно сказал Жак. – Это случилось во Франции, мне тогда было почти семьдесят два года.

Он нахмурился, словно от тяжёлых воспоминаний, и глубоко вздохнул.

– Но ты выглядишь таким молодым, – удивилась Оля.

Жак оживился:

– О, мы здесь можем принимать любой облик, какой имели на земле. Человек ведь постоянно меняется от рождения до самой смерти, а кому захочется носить дряхлую оболочку? Поэтому все мои друзья и красивы, и молоды!

– Твои друзья? – недоумевала Оля. – Но как вы оказались здесь? – Она повела рукой вокруг.

– Ты хочешь узнать, почему мы не попали в Рай?

Девочка кивнула.

– Просто на земле мы любили повеселиться и приятно провести время! В Рай ведь попадают только набожные люди. Они ещё в теле постоянно прославляют Бога, а после смерти получают возможность Его видеть. А мы – обыкновенные весёлые грешники. Но Бог многомилостив и не может допустить, чтобы мы мучились в аду, как какие-нибудь насильники или убийцы. В этом и заключается Божья справедливость: каждый после смерти получает то, что заслуживает. Святыми быть людям очень трудно!

– Но этот мир когда-нибудь перестанет существовать, – неуверенно сказала Оля. – И вы, значит, тоже?

– Ну и что, – беспечно возразил Жак. – Это случится ещё нескоро. А пока мы по-прежнему веселимся и живём в своё удовольствие!

– Честно говоря, я думала, что после смерти все люди попадают либо в ад, либо к Богу. И Маленький Леший мне говорил то же самое.

– Какая ерунда!.. Впрочем, это верно, но лишь отчасти и касается только святых и злодеев. А что ты прикажешь делать с простыми людьми, которые хоть и грешники, но не настолько, чтобы страдать вместе с негодяями?.. А кто, кстати, этот Маленький Леший?

– Мой друг. Он дух природы, точнее, леса, – вздохнув, ответила Оля. – Это из-за него я здесь.

– Что может знать лесной дух о людях? – с презрением заметил Жак. – И вообще, зачем он тебе нужен? Духов природы миллиарды, выбери себе другого!

– Ну и пускай миллиарды, – хмурясь, сказала Оля, – а друг у меня один, и я его буду выручать!

Жак весело засмеялся:

– Да разве я возражаю? Конечно, выручай, если хочешь! А где он, этот леший?

– В темнице дракона Оркуса. И я иду к Тому, Кто попрал ад, чтобы Он его освободил.

– Как это благородно! – воскликнул Жак, но в его голосе Оле почудилась насмешка. – Друзей нельзя оставлять в беде! Но только загляни сначала в наш замок: мы ведь за сотни лет ни разу не видели здесь живого человека, и твоё появление так обрадует моих приятелей! Очень тебя прошу! Может быть, кто-нибудь из них укажет тебе дорогу к Тому, Кто попрал ад?

Юноша протянул руку в сторону, откуда пришла Оля, и она с удивлением заметила вдруг полоску синего неба на горизонте. Под ней ясно белели крыши зданий, точно паруса, вздымавшиеся среди тёмно-зелёных волн деревьев.

– Идём скорее! – с этими словами Жак повлёк её к заманчивой синеве.

Вначале она слабо сопротивлялась, понимая, что не должна отклоняться от намеченного пути, но унылое побережье так безнадёжно проигрывало по сравнению с открывшейся перед ней картиной, что она уступила и позволила новому другу вести себя.

Вскоре они вошли в город, поразивший девочку неестественно яркими красками. Небо, на котором почему-то не оказалось солнца, выглядело таким пронзительно-голубым, каким не бывает на земле даже в самую ясную погоду. Дома, деревья и люди, гулявшие по идеально чистым улицам, не отбрасывали теней. Жары не ощущалось, хотя царило полное безветрие, и деревья стояли не шелохнувшись, словно макеты. Птиц, насекомых и обычного уличного гула не было слышно.

Несмотря на оживлённые лица людей, Оля поняла, что город мёртвый. Ей стало не по себе.

«Поскорей бы мне отсюда выбраться!» – тоскливо подумала она.

Тем временем Жак подвёл её к белокаменному, как и все здесь строения, замку. Они миновали невысокую защитную стену с башенками и очутились перед затейливо украшенным трёхэтажным дворцом с колоннами, балкончиками и просторной террасой, на которую с двух сторон вели широкие белые ступени.

А между ними прямо на траве стояла чёрная статуя мужчины в натуральную величину, отчего казалось, что он живой и просто о чём-то глубоко задумался. Подойдя поближе, Оля разглядела венок на его голове и книгу, которую он прижимал к груди крепко и бережно, точно ребёнка.

– Идём!

Жак хотел провести девочку на террасу, но она заупрямилась, не в силах оторвать взгляда от странных, направленных в небо глаз мужчины и от улыбки, болезненно скривившей его губы.

– Кто это? – спросила Оля, содрогаясь от неприятного выражения лица скульптуры.

– Чёрный мессия, – почему-то подмигнув, пояснил Жак.

– Он тоже был человеком?

– Да. – Жак с нехорошей усмешкой посмотрел на статую.

– А почему у него такое лицо?

– Он спятил. – Жак засмеялся. – Ад свёл его с ума, и он вообразил себя новым мессией, представляешь? Видишь терновый венок у него на голове? Это насмешка! Он хотел быть сверхчеловеком и спятил!

– А что за книгу он держит?

– «Теория зла». Это всё, что он успел написать.

– Он верил в Бога?

– Ещё чего! Ни в Бога, ни в дьявола он не верил, иначе бы ему не удалось создать такую значительную теорию!

– Мне его жалко, – шепнула Оля. – Должно быть, он сильно страдал!

Жак странно взглянул на неё матово-чёрными глазами, но снова засмеялся и, мягко взяв девочку под локоть, повёл на террасу.

На ступенях лестницы им встретились ещё чёрные скульптуры, все с задранными к небу окаменелыми лицами, и только одна из них, самая последняя, изображала человека, спрятавшего лицо в ладони.

– А это кто? – спросила, снова приостановившись, Оля. – Почему он не смотрит вверх, как остальные?

– Ему стыдно, – усмехнулся Жак. – Остальные – великие гордецы, возлюбившие свои души больше всего на свете, а этот, в отличие от них, себя не любил, а любил людей и хотел устроить для них рай на земле, но без Бога. Люди поверили ему, и очень многие погубили свои души. Искренние невежды! Они – находка для ада!

– Но разве бывают люди, которые знают, что служат аду? – удивилась Оля.

– Конечно! – тихо воскликнул Жак. – Их много, и родился уже человек, который принесёт на землю огонь преисподней! Но это пока тайна!

Оля с сомнением посмотрела на Жака: что-то уж больно много он знал для простого весёлого духа, каким представился! Да и как может он знать о том, кто родился на земле сейчас, если давно умер и сам просил её рассказать о видимом мире?

Внезапно золочёные двери замка распахнулись, и на террасу высыпали юноши и девушки. Они были такими нарядными, и их было так много, что Оля растерялась. Они шумно приветствовали гостью.

– Какая хорошенькая! – восклицали девушки. – И почему ты умерла такой молодой?

– Внимание! – объявил Жак, поднимая руку. – Сейчас я вас удивлю! Это не просто дух, а дух в теле: она – живая!

– Ура! – грянул громкий дружный хор.

Все бросились радостно обнимать и тормошить Олю. От ароматов духов, пудры, шелеста платьев, сверкающих глаз и улыбок у девочки пошла кругом голова.

– Давайте устроим в её честь бал! – закричала золотоволосая зеленоглазая девушка в изумрудном платье, отороченном чёрным кружевом. У основания её тонкой шеи отливали перламутром три нитки чёрного жемчуга, а крупные чёрные жемчужины красовались и на маленьких ушах.

Заметив, что Оля не сводит с неё восхищённых глаз, девушка улыбнулась и предложила гостье переодеться к балу. Оля машинально кивнула, и девушка повела её по полированным мраморным ступеням на третий этаж.

Не спеша поднимаясь по лестнице, девочка любовалась узорными перилами и люстрами с множеством горящих свечей. Внутри стены и колонны замка были матово-чёрными, обильно инкрустированными позолотой. В воздухе витал тончайший аромат благовоний, дурманящий голову, и всё здесь казалось Оле прекрасным, а особенно девушка, золотые кудри и жемчужные украшения которой так чудесно гармонировали с внутренней отделкой дворца.

Зеленоглазая красавица на ходу сообщила девочке, что её имя Хризантена, а духи, оставшиеся на террасе, живут в замке и у каждого из них есть своя комната. Все они очень любят развлекаться, петь, танцевать и часто устраивают праздники.

– Мы сами выбрали себе такую жизнь, – щебетала Хризантена. – Может быть, это и надоест когда-нибудь, но пока нам такое существование нравится. Ты и сама увидишь, как это весело!

Её растрепавшиеся локоны задорными волнами рассыпались по плечам, обрамляя разрумянившееся от подъёма лицо, и Оля подумала, что, если бы была мальчиком, то непременно бы в неё влюбилась!

Девочка попробовала робко возразить, что ей нужно торопиться к Тому, Кто попрал ад, но Хризантена и слушать её не захотела.

– Ты не можешь отказать нам в маленьком бале! – капризно оттопырив нижнюю губку, сказала она и подвела Олю к голубой, с золотой инкрустацией, двери, за которой оказалась роскошно убранная, мягкими коврами и обставленная гнутой, украшенной завитушками мебелью комната.

С маленького узорчатого балкончика открывался замечательный вид на далёкий лес и большое овальное озеро, примыкающее к замку с тыльной стороны. Озеро окружал живописный парк с ухоженными деревьями и посыпанными песком дорожками, гулять по которым, наверное, было очень приятно.

– Погости у нас немного, – предложила Хризантена девочке, – хотя бы несколько дней, тебе здесь обязательно понравится!

Оля задумалась. Впереди у неё ещё целых сто дней, отпущенных на спасение друга, так почему бы ей не пожить несколько из них в своё удовольствие? Кроме того, она доставит радость этим бедным существам, которые так скучают по всему земному и к тому же не попали в Мир Вечной Жизни. И Маленький Леший говорил, что любить других людей нужно больше, чем себя. Или это относится только к людям, а не к духам? Она совершенно запуталась. А может, так на неё подействовал аромат благовоний?..

Хризантена между тем раскрыла дверцы шкафчика, сделанного из розового дерева, и указала Оле на висевшие в нём платья:

– Можешь выбрать любое!.. Хочешь, помогу переодеться?

Но девочка смущённо покачала головой.

– Тогда я подожду тебя за дверью!

Оставшись одна, Оля вынула из шкафа несколько бальных туалетов и разложила их по комнате. Они были великолепны! Девочка вспомнила сокровищницу гномов, и ей вдруг стало стыдно. Как глупо она тогда себя вела!.. А сейчас разве лучше, если она собирается развлекаться с духами, пока её друг томится в драконовой темнице и даже не догадывается о том, что она отправилась его выручать?

Оля горько пожалела о том, что послушалась Жака и пришла сюда. Она собрала разложенную одежду и спрятала её обратно в шкаф. Всё в ней дрожало от волнения, вызванного воспоминаниями, и от желания скорее действовать.

Она вынула из лукошка русалочье платье: вот это будет подходящий наряд для бала, и в нём она сможет идти дальше! Девочка быстро переоделась, потом отстегнула с запястья электронные часики и спрятала их в лукошко вместе с сапожками и школьной формой.

Она была готова к выходу, не хватало только туфель.

Оля снова вспомнила пещеры гномов и усмехнулась. Из множества бальных башмачков, хранившихся на полочке под платьями, она выбрала серебристые туфельки с хрустальными розочками, усыпанные, словно росой, капельками хрусталя. Это было похоже на сказку о Золушке, вот только принц, а вернее, властелин лесных духов не ждал её на балу…

– Откуда это? – удивилась Хризантена, разглядывая наряд девочки, когда та вышла из комнаты.

Оле не хотелось рассказывать о чудесном свойстве платья превращаться в воде в рыбий хвост, поэтому она ответила только, что взяла его из своего мира на всякий случай.

Хризантена провела девочку в огромный зал на первом этаже, где их уже ждали разодетые гости и хозяева замка. Оля смутилась от всеобщего внимания и рукоплесканий, которыми встретили её появление.

На круглых катающихся столиках по залу развозили бокалы с вином, фрукты и сладости. Оля была сладкоежкой, и её внимание сразу привлекли шоколадные конфеты и разноцветное мороженое, соблазнительно дымящееся в запотевших хрустальных чашечках.

«Странно, ведь духи не едят!» – заметила она про себя, наблюдая, как аппетитно поглощают лакомства юноши и девушки.

– В нас живут воспоминания о вкусной пище, которую мы любили, находясь в теле, – объяснила Хризантена, угадав её недоумение. – Тебе тоже не обязательно есть, но разве ты не хочешь насладиться вкусом вот хотя бы этого винограда?

Хризантена оторвала от виноградной кисти ягоду и подала Оле.

– Ты можешь есть сколько угодно, пока не надоест, и без всякого для себя вреда. Угощайся!

Оля подумала, что и пользы от еды она не получит никакой и что, наверное, не стоит пробовать. Но виноградина выглядела так соблазнительно: крупная, плотная, нежно-зелёная, полупрозрачная, с малюсенькими косточками в сладком соке, что девочка не выдержала и сунула её в рот.

Вкус изумительный!

И Оля с удовольствием принялась за виноград, не уступая жующим духам, пока на столике не остались только голые, похожие на скелеты веточки.

– Приятного аппетита! – раздался за спиной голос так неожиданно, что девочка едва не подавилась последними ягодами.

Перед ней предстал Жак в светло-коричневом, с искоркой, костюме старинного покроя – с пышными рукавами и плотно обтягивающими ноги панталонами. Та же бриллиантовая брошь сверкала теперь уже на кремовой сорочке из тончайшего шёлка. И – ах, эти туфли с пряжками!..

– Твоё платье – прелесть! – Он взял Олю за руку. – Я хочу танцевать только с тобой.

Тотчас грянула музыка, воздушная и увлекающая. Ноги сами просились в пляс, но Оля застенчиво улыбнулась:

– Я не умею по-вашему.

– Это ничего, – ободрил Жак. – Ты скоро научишься.

Действительно, девочка быстро усвоила движения разных вальсов, кадрилей, мазурок и теперь скользила по паркету не менее грациозно, чем местные дамы. Но они ей не завидовали, а, напротив, радовались её успехам, часто хлопая в ладоши и поощряя восклицаниями.

Жак оказался великолепным кавалером. Чёрные глаза его горели дерзко и весело, а угольные волосы с ровной над бровями чёлкой резко оттеняли смуглую кожу с алеющим румянцем.

«Даже жутко, какой он!» – подумала Оля.

Совершенная красота Жака её почему-то не пленяла, а, наоборот, отталкивала. Это было смутное чувство, объяснить которое она не могла, и, несмотря на галантную предупредительность нового друга, Оля держалась настороже.

Она перетанцевала со всеми подряд юношами и ни капельки не устала, потому что не ощущала своего тела, и заметила про себя, что, пожалуй, неплохо быть просто духом, без телесной оболочки, которая диктует свои условия.

Но наконец танцы девочке надоели. Она чувствовала, что прошло много времени, и решила продолжить свой путь.

Но только она собралась об этом сказать, как Жак громко предложил всем спуститься к озеру – кататься на лодках.

Оля пыталась возражать, что ей пора уходить, но беспечная, ликующая толпа подхватила её и увлекла по чёрным мраморным ступеням к спокойному, ярко-синему озеру.

На зеленоватой вблизи воде покачивались лёгкие разноцветные лодочки, вызолоченные внутри и с золочёными вёслами. Нарядные юноши смело спрыгивали в лодки и принимали на руки повизгивающих от страха и восторга тоненьких девушек.

– Прыгай! – сказал Жак, и девочка ступила в лодку, опершись на его плечи.

Глаза Жака по-особенному блеснули, когда лица их сблизились, и он коснулся губами щеки девочки.

Оля нахмурилась и оттолкнула его, отчего лодка закачалась и они едва не свалились в воду.

– Ты что? – удивился Жак.

– Ничего, – ответила Оля. – Ещё раз попробуешь – получишь!

Юноша засмеялся.

– Какая ты ещё маленькая! – с сожалением заметил он.

Оля молчала и по-прежнему сердито супилась. Эта затея с катанием по озеру ей совсем не нравилась. И вообще во всех здешних развлечениях было что-то такое, отчего они представлялись скверными, да и сама себе девочка тоже не нравилась.

Она снова подумала, что пора уходить.

– Грустишь о своём друге? – спросил Жак, неторопливо выгребая на середину озера.

Лодки рассеялись по водной глади, с них доносились весёлые голоса и смех.

– Правильно, – после минутной паузы продолжил Жак. – Друзьям надо помогать. Для настоящего друга ничего не бывает жалко!

– Почему здесь всё время день? – немного помолчав, поинтересовалась Оля. – Когда наступит ночь?

– День здесь может длиться, сколько мы пожелаем, – ответил Жак. – Разве ты устала?

– Но мне сказали, что каждый день, проведённый Маленьким Лешим в подземелье Оркуса, равен году на земле. А день всё никак не заканчивается!

– Тем лучше! Значит, ты можешь гостить у нас, сколько захочешь, а мы будем растягивать этот день, пока не надоест.

«Действительно, – лениво прикрыла глаза Оля, убаюканная мерным покачиванием лодки, – зачем торопиться, если время здесь подвластно духам?»

Сквозь полузакрытые веки она любовалась плавной закруглённой линией берега с яркой парковой зеленью и, опустив руку за борт, с удовольствием ловила пальцами упругие тёплые волны, расходящиеся от вёсел.

На фоне зелени Жак смотрелся особенно живописно в своём светло-коричневом костюме. Оля заметила вслух, что этот цвет очень идёт к его смуглому лицу, чёрным глазам и волосам, на что её кавалер довольно улыбнулся и ответил, что и она отлично выглядит в своём серебряном платье на фоне озера.

Ей стало приятно от этих слов, произнесённых Жаком особенно мягким, бархатным тоном, но её тут же больно уколола мысль о Маленьком Лешем: уж он-то точно не стал бы кататься в челне с другой девочкой, зная, что она в опасности!..

Оля тоскливо отвернулась и, перегнувшись через край лодки, стала смотреть в воду.

«И почему я никак не могу уйти отсюда?» – досадовала она на саму себя.

В прозрачной, как зелёное стекло, воде кружились необыкновенные рыбки: с двумя, тремя, а то и шестью разноцветными хвостами, расположенными один над другим, наподобие юбочек у старинной модницы.

Оля отметила, что рядом с этими отжившими свой век на земле духами она потеряла само понимание моды, и про себя решила, что его попросту не существует, а есть только красота, модная во всякое время, а что некрасиво – недолговечно.

Однако мысль эта, промелькнув, тут же уступила место новым впечатлениям.

Чем больше девочка вглядывалась в глубину озера, тем более странные вещи она там наблюдала. Толща воды словно раздвигалась перед глазами, открывая удивительную картину.

Резвые рыбки пропали из виду, а на дне озера вырос дворец, увитый водорослями, точно плющом. Дворец окружали необыкновенные сооружения из камней и раковин, искусно обложенные жемчугом и цветными кораллами. Хотя на первый взгляд было трудно определить, что же это такое, вся композиция вызывала чувство пленительной гармонии.

«Красиво, но непонятно», – подумала Оля и сразу обо всём забыла, потому что из подводного дворца весёлой гурьбой неожиданно выпорхнули русалки и стали резво носиться друг за дружкой.

Движения их гибких тел были плавны и стремительны, длинные зелёные волосы развевались за ними, словно хвосты комет.

Девочка насчитала одиннадцать русалок и подивилась, как умещается целый замок со столькими обитателями в небольшом с виду озере.

Хорошо было бы поиграть с русалками, тем более что платье её мигом превращалось в рыбий хвост, стоило только произнести заклинание!

Оля покосилась на Жака: он о чём-то задумался, медленно перебирая вёслами. Девочке почему-то вдруг захотелось, нырнув, скрыться от своего провожатого в глубине озера. То-то Жак удивится!

Она уже собралась прыгнуть и даже приоткрыла рот для заклинания, как вдруг заметила что-то красное, мелькающее в круглом дворцовом окошке.

Огонь в воде? Это было невероятно.

Девочка всмотрелась в маленькое зарешечённое окно. Толща воды снова расступилась, и, к своему величайшему удивлению, за прутьями решётки она увидела Младшую Русалку!

Та сжимала в руке красную веточку коралла и махала ею так неистово, что в конце концов привлекла к себе Олино внимание. Поймав взгляд девочки, Младшая Русалка отбросила веточку и припала лицом к решётке.

Ярко-синие глаза её светились тревогой, взволнованное личико снежно белело, а пальцы судорожно сжимали оконные прутья. Русалка быстро шевелила губами, но слов Оля не слышала. Она что есть силы напряглась, вслушиваясь, и наконец до неё стал доноситься голос русалки.

Он становился всё громче:

– …помочь ему. Мы, духи, – рабы Великой Змеи. Только ты одна можешь спасти его! Всё обман! Они сговорились погубить тебя – Великая Змея и Уриан. Умоляю тебя, уходи! Иди к Тому, Кто попрал ад, не останавливайся! Ты – человек и находишься под защитой Бога. Пока ты идёшь к Нему, Уриан и Великая Змея ничего не смогут тебе сделать. Спаси Маленького Лешего! Он очень страдает, думая, что ты скоро умрёшь и вы никогда не встретитесь. Это ради тебя он…

Но в этот момент бурая перепончатая лапа грубо схватила русалку за лицо и, зажав рот, оттащила прочь.

Затем в окошке показалась безобразная морда Водяного, и Оля в страхе отшатнулась.

– Что с тобой? – встревожился Жак. – Ты побледнела!

– Ничего, – стараясь казаться спокойной, ответила девочка, но сердце её часто билось. И с каждым ударом, казалось, с неё сползала какая-то пелена.

Желание действовать охватило её, и она решила больше ни на что не отвлекаться, пока не достигнет своей цели: найдёт Того, Кто попрал ад, и попросит Его за Маленького Лешего!

Чувство вины и раскаяния охватило Олю, и она велела Жаку возвращаться.

Он внимательно посмотрел на неё и стал выгребать к берегу. Другие лодки тоже причаливали. Ловкие юноши выпрыгивали на пирс и лихо закрепляли лодки на кнехтах золочёными цепями.

Жак выглядел грустно-серьёзным. Он помог девочке выбраться на пирс, и она объявила, что немедленно отправляется к Тому, Кто попрал ад.

– Мы не станем задерживать тебя, раз ты так решила, – ответила за всех Хризантена. – Но разве ты откажешь нам в последнем вечере? Ведь ты уходишь насовсем, и больше мы тебя не увидим.

– Нет, – возразила Оля. – Я пойду сейчас!

Духи шумно запротестовали и стали уговаривать девочку остаться на прощальную вечеринку. Она упрямо отнекивалась, но неожиданно заговорил Жак:

– Мы можем растягивать этот день до бесконечности. Однако ещё не прошли и сутки, как ты в мире духов, и у тебя впереди много времени. Это жестоко с твоей стороны – лишать нас удовольствия проститься с тобой. Я очень прошу: побудь здесь ещё немного! Я никогда с тобой больше не встречусь, ведь ты уйдёшь в Мир Вечной Жизни, а я навеки останусь в Мире Смерти!

Он посмотрел на девочку с такой глубокой печалью, что она невольно кивнула, хотя знала, что не стоит ей этого делать.

– Только обещай мне, что прощание не будет долгим! – потребовала она.

– Обещаем! Обещаем! – раздались восторженные крики духов, смех и хлопанье ладоней. – Ты будешь королевой вечера!.. Корону королеве!

Из замка принесли усыпанную разноцветными камнями корону и торжественно возложили на Олю.

Сопровождаемая шумной ватагой, она вернулась во дворец и поднялась по лестнице на третий этаж к голубым дверям своей комнаты.

– Я хочу отдохнуть! – решительно, по-королевски сказала она и, войдя в комнату, захлопнула дверь перед изумлёнными духами.

Оставшись одна, девочка скинула корону на пол и упала лицом вниз на пузатенький диванчик. Обняв руками диванную подушку, она, не выдержав, расплакалась.

Еле сдерживаемое волнение, вызванное встречей с Младшей Русалкой, прорвалось наружу, и девочка рыдала так отчаянно, что подушка скоро промокла.

– Господи, что со мной происходит? – всхлипывая, спрашивала она. – Почему у меня нет сил уйти отсюда? Я не побоялась выпить яд, который, правда, оказался соком, чтобы помочь Маленькому Лешему, – так почему же теперь я не могу исполнить своё решение? Господи, помоги мне, пожалуйста!

Внезапно Оля почувствовала, что с подушкой что-то происходит: она словно начала таять!

В страхе девочка соскочила с дивана. С удивлением глядела она на жухнувшую и расползавшуюся на глазах подушку. За считанные секунды от неё осталась лишь горстка трухи.

Оля потёрла ладонью лоб и осмотрелась.

Вся комната тоже вдруг начала ветшать: стены запаутинились трещинами, обивка на мебели истлела, зеркала с треском полопались и осыпались, а пол прогнил и стал проваливаться.

Оля почувствовала, как проваливается вместе с ним, и вскрикнула.

Видение сразу исчезло; она по-прежнему стояла в той же роскошной комнате, только вместо подушки на диване съёжилась отвратительная серая кучка.

Девочка схватила своё лукошко и вынула из него электронные часики. Они показывали двадцать три часа пятнадцать минут.

– Какое сегодня число? – наморщив лоб, прошептала девочка и нажала кнопку сбоку пластмассового корпуса.

На часах появилась дата: пятнадцатое ноября.

– Как пятнадцатое?.. Я же ушла двенадцатого!.. Выходит, я здесь уже трое суток! А на земле прошло три года!!! Они обманули меня! Так вот о чём предупреждала меня Младшая Русалка!

Оля стала быстро застёгивать ремешок на запястье, но пальцы дрожали и не слушались.

Едва она справилась с часами, как входная дверь распахнулась, и в комнату влетела Хризантена, а за ней многочисленные духи и Жак.

– Что ты так долго? – нетерпеливо воскликнула Хризантена. – Идём скорее! Все собрались и ждут только тебя!

Оля беспомощно оглядела пёструю толпу, словно ища поддержки; взгляд её упёрся в чёрные глаза Жака. Он стоял посреди разодетых духов и пристально смотрел на неё.

Девочка оцепенела от страха: взгляд Жака, казалось, просверливал её насквозь; струящийся из абсолютно матовых, без единой искорки глаз, он тем не менее обжигал, точно огонь.

В тот же миг девочку озарило новое видение: наполнявшие комнату прекрасные юноши и девушки стали вдруг дряхлеть и сморщиваться, превращаться в мертвецов и разлагаться. С них кусками отваливалась плоть, оголяя сначала желтоватые, а затем побелевшие кости и безобразные черепа. А над ними нависло страшное существо с огненными злыми глазами.

Оля в ужасе закричала и закрыла лицо ладонями.

– Что с тобой? – услыхала она встревоженный голос Хризантены и посмотрела на неё сквозь пальцы: та склонилась над ней, юная и цветущая, обмахивая девочку веером из перьев.

– Ты прямо позеленела вся! Идём вниз, там тебе будет лучше!

– Нет! – Оля оттолкнула её руку с веером. – Я ухожу! Ухожу немедленно! Пропустите меня!

Она шагнула к двери, но духи заслонили проход и бросились наперебой снова уговаривать её остаться.

– Ах так! – рассердилась Оля и выбежала на балкончик, закрыв за собой стеклянную дверцу.

Духи сгрудились за ней, умоляя вернуться, но девочка бесстрашно перепрыгнула через перила и полетела в озеро.

– Платье, стань рыбой! – на лету выкрикнула она и уже русалкой ушла в воду.

Вынырнув, Оля с удивлением обнаружила на месте белокаменного замка груду развалин, над которыми с криками проносились чёрные птицы. Небо было серым, как в тот день, когда она впервые вступила в мир духов, а вода в озере стала холодной и мутной.

Девочке побыстрее захотелось выбраться на берег. Она нырнула назад на глубину и быстро-быстро поплыла, помогая себе русалочьим хвостом и руками. В новом обличье девочка чувствовала себя превосходно. Дышалось под водой так же легко, как на суше, только странно было видеть словно бы сросшиеся ноги, обтянутые чешуйчатой кожей и заканчивающиеся внизу двумя аккуратными плавниками.

Сделавшись с помощью чудесного платья такой же искусной пловчихой, как настоящая русалка, она скоро достигла противоположного берега и выбралась из воды, произнеся обратное заклинание.

Оля пошла вперёд, всё дальше удаляясь от безобразных развалин, и через некоторое время очутилась в том самом месте, куда попала, перешагнув хрустальную границу владений Ирбиса.

Она с горечью отметила про себя, что прошло целых три с половиной дня, а она находится всё там же.

Торчащие стволы зачехлённых орудий делали и без того тоскливый вид серого морского побережья ещё более угрюмым.

Девочке очень хотелось кого-нибудь встретить, но вокруг не было ни души.

«Буду идти, пока хватит сил!» – решила Оля, как вдруг услыхала голос, окликавший её по имени, и обернулась.

Это был Жак, бежавший к ней по песку. Он выглядел точно так же, как при первой их встрече. Свои чёрные туфли с серебряными пряжками он нёс в руках, увязая в песке ногами в белых чулках. Песчаное облако сопровождало его фигуру, оседая на чёрном бархате костюма и кружевной сорочке.

– Что тебе нужно? – хмуро спросила Оля, когда Жак подбежал к ней и обулся.

Не отвечая, он тщательно стряхнул пыль с одежды, расправил на груди растрепавшееся кружевное жабо, пригладил волосы и виновато улыбнулся.

– Не сердись, – кротко попросил он. – Возьми меня с собой. Ты здесь ничего не знаешь, а я буду тебе помогать.

– Ты мне уже помог, – усмехнулась Оля. – Иди-ка лучше своей дорогой, нам не по пути!

– Умоляю, не прогоняй меня! – жалобно произнёс Жак. – Я расскажу тебе всё, только выслушай. Я выполнял чужую волю. Это Уриан велел мне задержать тебя, но клянусь, что я больше не хочу ему служить! Позволь мне пойти с тобой, ты не пожалеешь. Ты добрая девочка. Я понял это по тому, как ты стремишься выручить своего друга. Ты попросишь Того, Кто попрал ад, обо мне, и Он смилуется надо мной. Я не хочу больше быть злым! Я хочу научиться любить, как любит Он, как любишь ты. Не оставляй меня!

Оля заколебалась.

– Скажи только честно: кто ты такой? – глядя ему в глаза, спросила она.

– Я уже говорил: дух Жака.

– Вот ты опять врёшь! – рассердилась Оля. – Как можно тебе верить, если ты всё время обманываешь? Между прочим, я видела вместо замка – развалины, вместо духов – скелеты, а вместо тебя – чёрное страшилище с жуткими глазами!

Юноша, как показалось Оле, растерялся, но сразу оправился и сказал:

– Я хочу стать другим, это правда, поверь мне! Но вдруг измениться невозможно. Человек меняется медленно, а духу это ещё труднее. Если я и лгу иногда, то лишь по привычке, потому что в аду нет разницы между правдой и ложью. Правде мне ещё надо научиться – ты ведь поможешь мне, верно?

Оля машинально кивнула.

– Я действительно не дух Жака, – потупившись, признался он, – хоть и ношу его облик. Я демон, злейший дух преисподней, и адское имя моё – Гюбар. Теперь ты знаешь всё. Я отдаю себя в твои руки и буду служить тебе до тех пор, пока мы не придём к Тому, Кто попрал ад. Тогда ты перед Ним замолвишь за меня слово!

– Теперь я тебе верю, – подумав, ответила Оля, – но только не вздумай меня обманывать!.. Я буду называть тебя по-прежнему Жаком.

Жак-Гюбар согласился, и они отправились дальше вместе.