Глава 8

Фред неожиданно зашевелился, будто проснулся.

— Опять вы занялись теоретическими разговорами? — недовольно проговорил он. — Пошла такая заумь, что и в самом деле может закружиться голова. Охота вам мозги сушить: «бесконечность, Вселенная»!.. Коротышка, давай дальше, про твою плесень, а то так и заснуть можно…

— Что ты, кажется, уже и сделал, — отметил между прочим Клайд, неохотно возвращаясь к действительности.

Фред фыркнул, но промолчал.

— Вот еще один пример, — снова заговорил Джеймс Марчи без особенного пыла, как по обязанности. Перед этим он внимательно, как бы недоверчиво смотрел на Фреда, будто удивляясь, что ему может казаться неинтересным их разговор с Клайдом. Потом он чуть-чуть, очень деликатно пожал плечами и вернулся к теме. — Это тоже из журнала, слушайте. «Микроорганизмы из космоса живут и сейчас, сегодня, в одной из лабораторий Геологического управления Соединенных Штатов. Здесь, в термостатах с неизменной и наиболее благоприятной температурой им предоставлена жилищная площадь в виде нескольких чашек Петри с питательной средой. Их предки прилетели на Землю из межпланетного пространства внутри большого метеорита, известного под именем Муррейского. Стремясь найти следы жизни в космических объектах, научный сотрудник Геологического управления микробиолог доктор Сислер отбил кусок этого метеорита…»

— Совсем как ты, Коротышка, — с удовлетворением заметил Клайд. — Ну и умница!

— Ничего особенного, — отмахнулся Джеймс. — Да, так вот: «Он раздробил его внутреннюю часть, не подвергавшуюся воздействию высокой температуры, возникшей при полете сквозь атмосферу, и „поселил“ полученную пыль на питательный студень. Вскоре после посева на поверхности студня среди безжизненных каменных пылинок появились и стали расти колонии живых клеток — организмов внеземного происхождения. С тысяча девятьсот шестьдесят первого года, времени первоначального посева пыли, эти колонии развиваются дальше и дальше уже в земных условиях».

— А ты, Коротышка, не раздроблял внутреннюю часть твоего метеорита, — заметил внимательно на этот раз слушавший Фред Стапльтон.

— Зачем же мне было это делать, если плесень была прямо на изломе осколка? — резонно возразил Джеймс. — Я ее просто пересадил. И, заметь, она растет! Кстати, неплохо бы посмотреть, как она там, — вдруг забеспокоился он.

— Успеешь, успеешь. Есть у тебя что-нибудь еще? — настойчиво осведомился Фред.

— Да, успеешь, — озабоченно пробормотал Джеймс. — А вдруг там что-нибудь новое?.. Ну ладно, у меня осталось немного. Вот еще интересные сведения, на этот раз уже из Советской России…

— Большевики тоже занимаются этим? — искренне поразился Фред.

— А почему бы и нет? — возразил Клайд. — Делают же они ракеты, спутники и запускают космонавтов в межпланетное пространство.

— Ну, это все для пропаганды, — отмахнулся Фред. — А что большевики занимаются наукой — впервые слышу!

— Если они делают ракеты и запускают космонавтов, то тут, видишь ли, без науки не обойдешься, — вразумительно сказал Джеймс.

— Будем еще об этом спорить! — воскликнул Фред. — Ты мне про плесень давай!

— Так вот о чем тут речь, — начал Джеймс, дымя трубкой. — «Ученые из Туркменистана Байриев и Мамедов провели в тысяча девятьсот шестидесятом году очень интересный эксперимент с обломками Сихотэ-Алинского метеорита, упавшего на Землю в тысяча девятьсот сорок седьмом году. Они также раздробили один из осколков и посеяли полученную пыль в питательный бульон. После вторых суток в бульоне появилась едва заметная тонкая микропленка. Под микроскопом было установлено, что в ней находятся подвижные микробы, живые существа из космоса. Они похожи на так называемые озокеритовые палочки. Ученые назвали их „метеоритные палочки“. Они выделяют жироподобное вещество матово-белого цвета с особым блеском. А их колонии образуют даже генеративные нити, отчетливо заметные под микроскопом. Метеоритные палочки продолжают успешно развиваться уже во многих поколениях». Следовательно, — заключил Джеймс, — находка живых микроорганизмов в метеоритах вовсе не исключительна, что я и хотел вам доказать,

У костра воцарилось молчание. Прогоравшие ветки покрывались серой золой, под которой все еще просвечивали багровые жаркие угли. От леса надвигалась заметная прохлада, будто деревья влажно дышали медленно распространявшимся холодком. И небо, казалось, опустилось ниже и глубже, раскрыв темно-синюю чашу над лесом и склонами, откуда все так же безумолчно журчала вода безымянной речушки. Только теиерь это журчание стало намного слышнее, будто речушка приблизилась к костру. От зенита к горизонту промелькнула яркая, огненная линия. Она прочертила все небо, как неожиданно возникшая ракета, и так же неожиданно закончила свой путь за темным лесом.

— Тоже метеорит, — тихо сказал Клайд. — И может быть, тоже с какими-то космическими микроорганизмами, а, Джеймс, как ты думаешь?

— Что я могу думать? — так же вполголоса ответил тот, не отрывая взгляда от неба, словно стремясь все еще увидеть какой-то след промелькнувшей огненной линии. — Это происходит не по расписанию. Тем интереснее наша находка…

Фред недовольно поморщился.

— Интереснее, интереснее, — пренебрежительно заметил он. — Пока ты, Коротышка, не наговорил всего этого, мне и в самом деле казалось, что твоя плесень чего-то стоит. А если, как ты утверждаешь, дело оказывается совсем обыкновенным и похожим на всякие научные штучки, то, знаешь, скажу тебе по-дружески: грош всему этому цена. Я-то думал, что вот, мол, мы всех поразим, убьем наповал невероятным сообщением. А выходит, тут вообще не о чем разговаривать. Пойду-ка я лучше спать, — закончил он, утратив, очевидно, всякий интерес к метеориту и его содержимому.

Джеймс Марчи немного помолчал. В гаснущих отблесках костра Клайд заметил, как изменилось выражение его лица — стало вдруг напряженным, будто он что-то хотел сказать и не решался. «Удивительно, — подумал Клайд, — а ведь у нашего Коротышки, оказывается, есть в рукаве еще какой-то фокус! Только какой?..»

Фред уже поднимался с земли все еще с видом напрасно потревоженного человека, когда Джеймс протянул к нему руку с трубкой и спросил:

— А тебе и вправду хотелось необычного? Этакого сенсационного, о чем никто даже и не догадывается?

— Ну, я не знаю, — пожал Фред плечами, — но в таких делах сенсация никогда не вредит. Это я знаю по собственному опыту. А ты что, хочешь пересмотреть свои позиции?

— Нет, — серьезно ответил Джеймс. — Мои позиции остаются такими же самыми. Но…

— Да в чем дело, Коротышка?

— Тебе хочется обязательно сенсации, — будто все еще взвешивая свои слова, сказал Джеймс. — Ладно, получай ее!

Эти его слова прозвучали резко и стремительно, как неожиданный удар, тем более неожиданный, что нанес его Джеймс Марчи.

— Что?

— О чем ты, Джеймс?

Оба восклицания выражали крайнее удивление. Фред настыл вполоборота к Джеймсу, Клайд оперся руками о землю. Ну, ну, Коротышечка, покажи-ка ему!

Джеймс размеренно и четко повторил:

— Тебе хочется сенсации, Фред? Ну что ж, сейчас ты ее получишь!

Фред снова уселся на землю около костра. В самом деле, он был изумлен настолько, что даже забыл о своем намерении идти спать. Клайд подкинул ветвей в костер, не потому, что ему было холодно, а для того, чтобы лучше ридеть лицо Коротышки. Пламя сразу же вспыхнуло.

— Я сказал вам, — начал Джеймс Марчи, — что открытие микроорганизмов в метеоритах вовсе не ново. И это, конечно, именно так…

— Так в чем же тут сенсация? — нетерпеливо спросил Фред.

— Погоди, погоди, не перебивай, — оборвал его Клайд.

Фред недовольно засопел, но промолчал.

— Но я сказал вам еще не все, — продолжал Джеймс. — Все находки, о которых я говорил, были сделаны в каменных метеоритах, которые называются углистыми хондритами…

— Опять новые названия, — пробормотал Фред.

Клайд выразительно толкнул его ногой.

— Нет, тут дело не в названиях, — спокойно объяснил Джеймс. — Дело в том, что никогда и никто не находил микроорганизмы в железных метеоритах. И это потому, что такие железные метеориты не могли содержать живые организмы, так как когда-то раньше они были в расплавленном состоянии. Температура их была около двух тысяч градусов. И конечно, в них не могли быть никакие микроорганизмы, это совершенно понятно: они все сгорели бы еще перед тем, как метеорит оказался в межпланетном пространстве. А в нашем метеорите такие живые организмы есть, они в его середине, и это противоречит всем научным данным. Вот тебе, Фред, и сенсация. Я не хотел пока что говорить об этом, так как мне хотелось сначала все проверить. Но ведь они уже пустили корешки — значит, живые! И потом, уж очень ты, Фред, добивался необычного… Вот я и решил сказать.

— Да-а, — неуверенно ответил Фред Стапльтон, — это, конечно, меняет дело… если ты не ошибаешься, Коротышка.

Джеймс вспыхнул.

— Я достаточно все обдумал, чтобы ошибаться, — обиженно сказал он. — Это ясно, как дважды два-четыре!

— Подожди, Джеймс, — вмешался Клайд. — У меня есть несколько вопросов относительно того, что ты сказал.

— Какие именно?

— Прежде всего вообще откуда в твоем метеорите могли взяться микроорганизмы… ну, эта плесень, что ли, если, как ты говоришь, он был в расплавленном состоянии? Почему эта штука не сгорела тогда?

Джеймс развел руками.

— Этого я пока что и сам не понимаю, — ответил он сокрушенно. — Может быть, это были термофильные организмы…

— Какие? — удивился Фред.

— Ну, это, значит, такие, которые любят тепло и могут переносить очень высокие температуры. Знаешь, есть такие бактерии и разные микроорганизмы, которые прекрасно чувствуют себя даже в кипящей воде.

— Черт тебя знает, Коротышка, тебе известно буквально все! — поразился Фред. — Как у тебя в голове помещается столько никому не нужных сведений?

— Не такие уж они ненужные, — отпарировал Клайд за Джеймса, который, он это видел, уже готов был обидеться. — Не такие ненужные, если могут что-то объяснить даже тебе, самоуверенному дикарю… Но, но, только не оскорбляйся! — добавил он внушительно, так как Фред возмущенно хотел было возражать. — Ведь ты сам недавно декларировал свою «пещерность», я только сделал необходимые выводы… А теперь вот что, Джеймс, по сути. Одно дело — температура кипящей воды, она достигает всего…

— Ста градусов, — ответил с гордостью Фред. — Думаешь, я этого не знаю? В термосах «Бульвер и компания» в рекламном проспекте прямо так и написано: «Налейте кипящую стоградусную воду в наш термос — и за двенадцать часов она практически не изменит своей температуры». Не такой уж я дикарь, чтобы не знать элементарных вещей!

— Ладно, ладно, — усмехаясь, сказал Клайд, — ты не дикарь, ты просто практик, не терпящий теоретических рассуждений.

— Совершенно точно сказано, дорогой Клайд, — удовлетворенно ответил Фред, одаряя собеседника чарующей улыбкой.

— Я уже понял твой вопрос, Клайд, — сказал тем временем Джеймс Марчи. — Сто градусов — не две тысячи, да?

— Именно так.

— А почему не допустить, что плесень проникла в метеорит, уже когда он охладился? В ту самую трещинку, по которой я разбил его? — выразил предположение Джеймс, у которого, казалось, был всегда приготовлен нужный ответ.

— И она способна была перенести адский холод в межпланетном пространстве, да еще бог знает какой срок? — с сомнением заметил Клайд.

— Почему бы и нет? — живо возразил Джеймс. — Могут быть организмы, которые превосходно переносят и очень сильный холод. Кроме того, посмотри… — Он лихорадочно перелистал страницы журнала, приблизив его к самому огню костра. — Вот, вот! «Немецкий бактериолог Домбровский опубликовал недавно свою работу, в которой пишет, что ему удалось выделить из пермских наслоений и оживить бактерии, сохранявшиеся в щелях соединений известняка более двухсот двадцати пяти миллионов лет. Эти оживленные бактерии очень схожи с ныне существующими под названием „бациллус циркулянс“, но значительно активнее: они могут расщеплять сахар, тогда как современные нам разновидности делать это не в состоянии». Как видишь, дело тут не в сроках, так как наш метеорит мог путешествовать во Вселенной и значительно меньше…

— Но и больше тоже?

— Ну конечно, — согласился Джеймс, откладывая журнал. — Но, в общем, сроки тут ничего не решают.

— Хорошо, допустим, что это так, — возобновил свою атаку Клайд. — Почему ты считаешь, что твоя плесень обязательно пришла к нам на Землю из других миров?

— То есть как это? — обеспокоенно поднял брови Джеймс.

Фред громко свистнул и с любопытством уставился на Клайда.

— Вот уж не ожидал, что ты снова будешь все подвергать сомнению, — сказал он недоуменно. — Это что же, вроде сказочки про белого бычка? Что ты хочешь сказать, в самом деле?

— А вот что, если уж на то пошло, — продолжал наступление Клайд, словно не замечая встревоженноеT Джеймса и удивления Фреда. — Вопрос номер один. Почему плесень не могла попасть в метеорит уже тогда, когда он пролетал в земной атмосфере? Скажем, в ту же самую трещинку на его боку, о которой ты говорил? Попали в него какие-то споры, носившиеся в атмосфере, а потом они размножились, возникла плесень, самая что ни на есть земная, только что случайно пересевшая на метеорит. И нет никаких сенсационных загадок!