Творчество?

Творчество? — немного неоднозначная статья. В ней я буквально нарываюсь на то, чтобы оказаться неверно истолкованным 🙂 Писал ее для одной христианской газеты, бросил на пол-дороги, но в какой-то момент все же решил воскресить и довести до ума. Очень скоро этим и займусь! 🙂

Не вызывает никаких сомнений, что каждый человек, берущий на себя смелость заняться творчеством, в определенный момент встает перед вопросом: «А собственно, чего ради он за это взялся?!» И совершенно не важно: литература это, музыка или живопись. Цели у всех разные. Кто-то ищет славы, кто-то денег, некоторые признания или просто возможности выговориться, излить на холсте, бумаге или нотном листе свои чувства, мысли, терзания. Найдутся и те, кто своим творчеством мечтает изменить весь мир и сделать его лучше, чище, комфортней…

И если творчеством занялся человек верующий, любящий Бога и ищущий Его, вопрос этот звучит для этого человека еще сильнее, еще ярче и настойчивее. И во многих случаях ответ самоочевиден. Изменить мир, перевернуть его вниз головой, а потом обратно — что может быть благороднее?

Следующий вопрос, который в этом случае возникает, звучит примерно так: «Хорошо. Я совершенно уверен, что желание у меня благое, а таковые, как известно из Писания, исходят свыше. Я приблизительно представляю, что должен делать. Дело за малым: как это делать?»

Хотелось бы порассуждать, почему дети, подростки — да что там! — взрослые люди, воспитанные в церкви, взахлеб читают того же битого-перебитого Гарри Поттера?

И первое, что напрашивается на ум, — да потому, что больше катастрофически нечего читать! Помню, когда я только-только пришел в церковь, как человек, читающий много, я решил, что читать теперь должен только то, что написано евангельскими христианами, такими же, как и я сам теперь. И все, что нашел, это книги и брошюры, наподобие той, что приведена ниже.

«Жили два брата — китайца, один праведный, а второй нет. Первый брат растил рис и поклонялся Богу, а второй пил вино и играл в карты. Однажды второй брат в драке убил человека, за ним побежала полиция, но он забежал домой и поменялся одеждой со своим благочестивым близнецом. И тот пошел вместо него на суд и был казнен». Предполагалось, что эта история должна перекликаться с тем, что сделал для нас Христос… Не спорю, можно найти тех, кто пришел к вере, прочитав такое. Слава Богу! Но самое «замечательное», что начинающий писать (рисовать, сочинять музыку) человек, видит в подобных историях, а их сотни — от притчи до романа или поэмы — единственную возможность высказаться. Высказаться так, чтобы это «сообразовалось с их верой».

А те, кто читает (слушает, созерцает), воспитывались на ином, привыкли к другому. Они говорят на совершенно другом языке. И не понимают нашего, церковного… Вот и читают Поттера. Там и сюжет, и язык, и образы. Не важно, что в газетах пишут и что «про колдуна». Зато интересно! И необычно, не тривиально, не двадцатилетней давности. Что-то новенькое!.. (Надеюсь, понятно, о чем я…)

А мы, пишущие, пописывающие и начинающие писать, снова заново: «Я вошел в Церковь. Она (он) стояла (сидел) там. Благочестивый взгляд и смиренное лицо…». Или: «Крест — вот все, что я вижу, закрывая глаза. Вот он. Стоит передо мной, и Святая Кровь стекает с него…» И еще… вариантов и примеров не счесть…

Не пора ли уже начать говорить с миром на его языке?

Стоп! Я не призываю скрывать свои убеждения, свою веру. Я только хочу напомнить (к месту или не к месту) один принцип, высказанный давным-давно Клайвом Льюисом: «Единственная мораль, которая должна присутствовать в произведении, это личная, внутренняя мораль автора». Поймите, у читателя и своих мыслей воз и маленькая тележка! И он не уверен, что хочет, чтобы его учили. Он сам все умеет. Или думает, что все умеет. Учитесь ставить его перед выбором. Учитесь заставлять его думать. Думать в тот момент, когда он расслабился и намеревается отдохнуть за романом «полегче» на своем любимом мягком диване. Или кресле. И пусть это будет Ваш роман! Или Ваша поэма, Ваша песня, стих или басня. Иисус не чуждался притч.

Целое поколение росло и воспитывалось на «Семнадцати мгновениях весны» и «Месте встречи, (которое) изменить нельзя». Детьми мы играли в Штирлица, ловили по подвалам банду «Черная кошка» и дрались на прутах, ощущая себя Боярским в роли Д’Артаньяна. И были уверены, что способны изменить мир.

Сейчас новое время, новый стиль и новые вкусы. Но приемы-то те же! Всего-то и нужно, чтобы мы и читатель (слушатель, зритель) говорили на одном и том же языке. И не отпугивали человека, щеголяя словами, смысла которых и сами порой не понимаем. Для примера. На днях прослушал одну кассету. Популярная музыка, слова, призывающие ко Христу… Здорово, интересно, хороший «драйв», интересная мелодия. Слова… Хм… Я и сам, даром что двенадцать лет верующий, не сразу вспомнил, что такое «длань»! А что взять с мира, на который эта песня была рассчитана?!

Подводя итог, хочется спросить: где мы, писатели, поэты и музыканты, способные заинтересовать, поразить чувства, взорвать и увлечь за собой? Дать альтернативу и показать путь? Говорящие на понятном языке актуальные, тревожащие вещи? Подающие Божий хлеб, непривычную миру пищу, но необходимую жизненно, — в привычной посуде?

Можно писать «для себя», в стол. Давать почитать свои произведения узкому кругу доверенных лиц или просматривать их перед сном самому. Я сейчас говорю о серьезной, коммерческой литературе. Да не испугает вас это слово!

Но и тут, кстати, можно оправдываться тем, что писателю христианину почти невозможно пробиться на рынок, увидеть свою книгу опубликованной — сегодня и правда существует проблема с изданием книги неизвестного автора с русской фамилией. Абсолютно согласен. Но столь же абсолютно я уверен и в том, что, если русскоязычные писатели, которые не боятся работать, идти против течения (и чего уж там, иногда против «церковных устоев» и мнения общественности), станут работать вместе, то это может оказаться для издателя серьезной гарантией того, что с нами можно работать.

P.S. Осенью 2004 года в издательстве Ассоциации «Духовное возрождение» выходит моя книга — роман под названием «Мир, в котором почти ничего не происходит». Полностью коммерческий проект, в который я не вложил ни одного рубля… Чем не повод воодушевиться?