Июнь. Жара. Кот

Я — счастливый человек. Жизнь баловала меня впечатлениями, а природа одарила памятью и способностью анализировать. Корзинку щедрых даров довершила фантазия. Она услужливо приходила на помощь, когда впечатления оскудевали и память о них блекла. Фантазия, засучив рукава, принималась за дело, раздувала костры воображения, и жизнь снова становилась яркой, запоминающейся, а значит, счастливой.

Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран —
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман!¹  

Как правы те, кто называет поэтов пророками. Их мысль молнией пронзает вечность и видит то, что обыкновенный ум постигает годами.

И когда существование кажется совсем серым и безликим, я отчаянно пытаюсь разглядеть в нем пылинки странствий. Неважно, каких: дальних ли стран или океана воображения и памяти. Путешествия от этого не станут менее яркими. Если при этом они принесут радость или научат чему-нибудь — это ли не счастье? Как, оказывается, прост его рецепт — яркость, радость, наука!

***

…Этот душный день складывался донельзя мерзко. Всё вокруг будто сговорилось портить настроение, причем портило его со знанием дела, медленно и с наслаждением.

С самого утра солнце обрушило на землю не только палящие лучи, но и отвратительную, доводящую до бешенства липкую одурь.

В небе после краткой ночной прохлады словно зажгли гигантскую лампу и направили ее на землю так, как светят в лицо преступникам на допросе.

Через полчаса этого белого мертвящего света человек начинал ненавидеть всё на свете: себя, окружающих, одежду, еду, пыльные деревья за окном, собак и кошек, в изнеможении развалившихся на тротуарах, работу, на которую надо было ходить, дом, куда надо было возвращаться. Умирали все желания, кроме трех: стоять под душем, под кондиционером и залезть в морозилку холодильника. Последнее было неосуществимо, поэтому о нем приходилось лишь тосковать. Но невыносимее всего была липкая испарина. Стояние под душем и кондиционером давало призрачный эффект — через пять минут всё вновь становилось гадким и липким.

Жара погружала город в сон. Ленивыми становились движения, звуки, цвета, даже запахи. Какой-нибудь дом мог соединить в себе целую симфонию запахов. Так, из одного окна доносился аромат горячего вишневого варенья — запах сладкий, душный, из окна напротив — запах борща и печеных баклажанов, они смешивались с запахом свежевыстиранного белья — и плыл над землей раскаленный обморочный воздух.

Он разрушал сознание. Иначе как можно было объяснить совершенно сумасшедшую идею отправиться в перерыв в 12.30 бесцельно бродить по парку?

Он был весь залит солнцем. Гулять в это время было подвигом или безумием. Но скорее — отчаянием и дерзким желанием доказать, что клин клином вышибают! Наяриваешь, светило? А мы тебя не боимся, специально вышли на пекло. Лей свои лучи! Посмотрим, чья возьмет!

На выгоревший газон и скрученные от жары листья было больно смотреть. С тутовых деревьев глухо шмякались перезревшие ягоды и оставляли после себя черный и липкий след. Скамейки и аллеи были пусты — везде царило солнце. Фонтаны отчего-то не работали, видно, городские службы решили поберечь воду в пекло.

Я кружила по парку почти автоматически. Состояние было странное, близкое к эйфории: глаза слепило, а стоило их прикрыть, как сразу же перед внутренним взором начинали бешено плясать оранжевые круги. Словно налитые свинцом руки и ноги внезапно обретали удивительную легкость. Казалось, еще мгновение, и я оторвусь от земли и растворюсь в густом синем мареве.

Краем обмирающего сознания я скорее не увидела, а угадала темное пятно. Так и есть: на белом от солнца асфальте сидел большой серый кот. В спутанной шерсти его застряли сухие травинки и кусочки засохшей грязи, отчего он казался бурым. Глаза его слезились, язык был высунут, а морда выражала такую мольбу, что первым моим желанием было отнести его хотя бы под скамейку — там была крошечная тень.

Но кот не шевелился, и поза его была странной и, видимо, очень неудобной. Обычно кошки сидят кувшинчиком, опершись на передние лапы. Этот сидел почему-то на хвосте, неловко завалившись на бок и опираясь правой передней лапой об асфальт. Издалека присмотреться ‒ не кот, а крошечный, очень волосатый человек сидит, подавшись вперед, и опирается рукой о сиденье.

Кот поднял морду, чуть сдвинул опорную лапу, и вдруг я увидела у него под боком маленького черного голубя. У птицы было перебито крыло, она распласталась на асфальте, склонив голову и высоко подняв здоровое плечо. Изуродованное крыло лежало веером, голубь не мог не только пошевелить им, но даже сдвинуться с места. Так и сидел на пекле, медленно умирая. Кот примостился рядом, чтобы защитить его от солнца.

Облегчение пришло от того, кто, казалось, вовсе не был на это способен. От врага, ставшего в одночасье собратом по несчастью. От врага, не поднявшего лапу на слабого. В грязном мохнатом тельце сострадания оказалось больше, чем во многих наделенных разумом и преисполненных величия существах.

Я сидела на корточках перед этой странной парой в пустынном, палимом солнцем парке. И не было сил признаться себе, что я восхищаюсь ею. Маленьким подвигом добра и милосердия, ненавязчивым и кротким уроком нравственности, который эти двое, сами того не ведая, преподали мне. Пусть бессознательно, но какое это имеет значение? Поистине, «великое безумье доброты — единственный спасающий нас разум»².

Перерыв подходил к концу. Я вспомнила, что неподалеку есть зоомагазин, и помчалась туда. По счастью, ветеринарный врач — сонная, тучная, добродушная женщина — была на месте и на мой сбивчивый рассказ отреагировала на удивление быстро.

— Сюда! Тащите своих героев! — скомандовала она, и мы с одной из продавщиц снова побежали в парк. Герои были на месте. Кажется, они решили так и застыть здесь, явив миру символ молчаливой стойкости: испепеляемся, но не сдаемся!

Мы осторожно переместили их в переноски. Кот вздрогнул, глубоко вздохнул, затрясся всем телом и тихонько застонал, будто заплакал.

— Ничего, ничего, ‒ улыбнулась девушка. — Это он лапу отсидел, и вообще затек, а мы его сдвинули, и у него по всему телу иголочки пошли, вот и трясется. Сейчас пройдет. Не плачь, маленький!

«Маленький», больше похожий на миниатюрного медвежонка, размазывал по морде кровянистые слезы и качал головой, словно китайский божок. Потом учуял воду в углу переноски, недоверчиво понюхал ее и принялся жадно лакать. Пил он долго, изредка приподымая голову и всхлипывая. Голубь был неподвижен. Мы приподняли его и увидели, что дела плохи — крыло нагноилось, и меж тонких остевых перьев уже виднелись черви. Голова птицы всё так же свешивалась набок, а в полуоткрытом, затянутом пленкой черном глазу читалось равнодушное:

«Оставьте меня в покое».

— Он умрет? — спросила я и замерла в ожидании дурного ответа. Неужели старания кота были напрасны и птичья жизнь оборвется?

— Нет, — успокоила девушка. ‒ Скорее всего, крыло придется ампутировать, видите, гангрена начинается, а так — молодая птица, будет жить.

— Идемте скорей, — выдохнула я, и мы защелкнули дверки переносок.

Ветврач уже ждала нас с инвентарем наготове. Пациентов у нее было немного, и она с охотой демонстрировала свои знания.

— Какой грязный! — благодушно протянула она, склонившись над котом. — Ничего, это мы сейчас поправим. Искупаем, подстрижем, глазки подлечим, покормим, будет как новенький. Уличным животным услуги бесплатны, — хохотнула она и украдкой взглянула в зеркало на стене — хоро-ша ли? Да, была хороша: улыбчива, доброжелательна.

«А потом опять на улицу, — тоскливо подумала я. — «Подлечим, покормим» ‒ и вали! Эх, жизнь…»

— И постараемся пристроить в добрые руки, — ворковала она. — Ай, не кусайся, не стыдно тебе?

Кот устало смотрел на нее, и на морде его читалось: «Прости, пожалуйста, я чувствую — ты хорошая, но так полагается. Надо же показать, что я — кот!» Потом он прикрыл глаза и блаженно вытянул лапы. В ветеринарной было прохладно — работал кондиционер.

— Как хорошо, что пристроите. Точно? — обрадовалась я.

Продавщица вместо ответа протянула руку в угол комнаты. Там в огромном «кошачьем» доме с бархатными подушками, лежанками и «гнездами» резвились три котенка.

— Было семеро. Уличные, — гордо сказала девушка. — Четверых пристроили в хорошие руки. Эти на очереди. Не беспокойтесь вы! Такого героического кота по высшему разряду не пристроить — грех!

Врач тем временем перешла к переноске с голубем и помрачнела.

— Ампутация срочно. Крыло, сустав, да и одна лапка тоже. Чувствуете запах? Гангрена уже вовсю. Бедняга, видимо, несколько дней мучился.

«А ведь каждый день мимо него шли люди, играли дети, — подумала я. — Да и сама сколько раз проходила. Отчего же не видела? Не замечала, торопилась, не обращала внимания?»

— Но жить будет. Молоденький, сердце здоровое, выкарабкается. Только его здесь оставим. Инвалидов голубиная стая не приветствует. Да и не сможет он уже на воле.

Я потянулась к кошельку.

— Нет, уличным услуги бесплатны, — улыбнулась докторша. — Но если вы так хотите, можете пожертвовать сколько-нибудь в пользу бездомных животных или этим купить какой-нибудь еды подороже. Побаловать, так сказать. А насчет остального не беспокойтесь, живыздоровы останутся ваши герои. Вы что-то еще хотели?..

Перерыв мой давно и безнадежно кончился. Но Бог с ним, один раз не грех и опоздать.

Еду я, конечно, купила. И в пользу бездомных животных пожертвовала тоже. А вот чего хотела?..

Чего я хотела? Да только одного, чтобы милосердие, деликатность и кротость стучались в человеческие сердца чаще. Чтобы уроки нравственности были легки и ненавязчивы, а подвиги тихи, великодушны и естественны. И чтобы для свершения их вовсе не обязательно было бряцать словами и оружием, а всего лишь протянуть руку или лапу помощи. И никогда не пожалеть об этом…

P.S. Финал этой истории оказался счастливым. Кот, названный Героем Медведевым (получил имя и фамилию в паспорте!), поправился, приосанился и обрел дом с любящими хозяевами. Голубь, вернее, голубка, перенесла операцию хорошо, была названа Сироткой и осталась жить в зоома-газине. У нее персональная большая клетка со всеми удобствами. Сиротка встречает посетителей громким воркованием и в очередной раз с удовольствием слушает историю своего спасения. Ее продавцы и врач рассказывают без исключения всем посетителям!