3. Царь ужасов

«Истина состоит в том, что все мы должны умереть в своё время. И заговор молчания, который часто сопутствует смерти, не может изменить существующего порядка. …Многие из нас желают жить так долго, как только возможно».

Изгнана будет из шатра его надежда его, и это низведёт его к царю ужасов (Иов 18:14).

Оживлённый разговор на вечеринке утих, когда кто-то из из гостей сказал, что его другу буквально сегодня сообщили, что он неизлечимо болен раком. Психиатр — сильный, красивый человек, заметная фигура в общественных и профессиональных кругах — сказал на это: «Я до смерти боюсь смерти». И улыбнулся сконфуженно от этой невольной игры слов. Но он честно выразил то, что чувствуют многие люди.

Несмотря на быстрое развитие медицинской технологии и обезболивающих препаратов, никто ещё не нашёл пути, избавляющего человека от страха смерти. Страх смерти не является каким-то новым психозом, но так же стар, как и всё человечество. Давид, юношей победивший Голиафа, бесстрашно сражавшийся с врагами во время своего царствования, вопиёт к Господу: «Сердце моё трепещет во мне, и смертные ужасы напали на меня; страх и трепет нашёл на меня, и ужас объял меня» (Пс. 54:5-6).

Часто мера страха зависит от обстоятельств и возраста человека, который встречается лицом к лицу со смертью. Давид не сказал этих слов, когда юношей выступил против Голиафа, но они вышли из его души тогда, когда он стал гораздо старше, когда испытал болезни и предательство друзей. Иногда страх смерти значительно усиливается с возрастом.

Ученики Иисуса были крепкими людьми, закалёнными жизнью под открытым небом и дальними пешими путешествиями. Однако стоило им попасть в обыкновенный шторм, один из тех, которые часто случаются на Галилейском озере, как они закричали в отчаянном страхе: «Господи! спаси нас: погибаем» (Мат. 8:25). Они пришли в ужас от возможности умереть.

Один из моих друзей, Джек Блэк, охарактеризовал страх, как «чувство, которое производит ужас, панику, сигнал опасности, готовность обороняться, тревогу и мобилизацию внимания». Все человеческие существа, способные мыслить, знакомы с этими чувствами. Страх универсален во все времена и повсеместно. Он является нормальной человеческой реакцией на всё неизвестное. А смерть, переживание смерти, и есть неизвестное.

Стал ли сегодня страх смерти сильнее, чем, скажем, в прошлые века, когда не было такой развитой медицины, помогающей продлевать жизнь? Многие уверены в этом, но прячут свой страх или стараются подавить его. Некоторые психиатры считают, что боязнь смерти ведёт к целому ряду психических расстройств. Другие говорят, что страх смерти возрастает от отношения медицинских работников, которые обращаются с человеком скорее как с вещью, чем с живым существом.

Ещё одной причиной возросшего страха смерти является то, что около 80 процентов американцев умирает в госпиталях или реабилитационных центрах, а не дома. Смерть стала сугубо личным делом. Давид Демпси говорит, что «большинство американских госпиталей имеют две общие характеристики: они всеми силами стараются, чтобы пациент не догадался, что он умирает, а когда ему приходит время проститься с жизнью, его изолируют от родных и друзей».

Заговор молчания

Некоторые люди считают, что сказать правду умирающему больному означает нанести ущерб его моральному состоянию. И когда пациент говорит: «Мне кажется, я скоро умру», то чаще всего он слышит неискренний ответ: «Не нужно сейчас об этом говорить. Ты, возможно, переживёшь ещё нас всех». Обман такого рода практикуется медицинским персоналом так же, как и родственниками больного, уверенными в том, что они проявляют милосердие и действуют в интересах умирающего. «Заговор молчания» основывается на предполагаемом нежелании людей думать о смерти, особенно о своей собственной. Однако исследования показали, что в действительности большинство людей желают размышлять и беседовать о смерти, пусть вопреки определённому страху перед ней. Разумеется, лично я не хотел бы, чтобы кто-нибудь проявлял показную жизнерадостность в то время, когда я нуждаюсь только в правдивости и любви.

Моя жена Руфь рассказывала мне о жене одного пастора, которая умирала от рака. Она знала об этом, и вся семья её — тоже. Но они уверяли её в том, что она скоро поправится. Как-то раз ей позвонила одна подруга, и больная женщина сказала по телефону: «Я знаю, что умираю, но никто не хочет говорить со мной об этом. Пожалуйста, поговори со мной о небе». И они провели больше часа в чудесном общении, смеясь и разговаривая о её будущем небесном доме.

Другая женщина рассказывала о своём визите к родному брату, который лежал в реанимации. На неё одели стерильный халат и маску, чтобы предотвратить проникновение инфекции, так что брат не мог видеть её улыбку и ощутить прикосновение её руки. Он также не мог повернуться из-за прикрепленных к его телу аппаратов. Она решила ободрить его и потому сказала: «Ты скоро выйдешь отсюда, Берт». Его глаза наполнились слезами, он слабо покачал головой и показал пальцем вверх. Он хотел сказать ей, что находится на пути в небеса.

Через два дня он умер, и его сестра призналась, что испытывает глубокое сожаление от того, что не сказала ничего утешающего о его вечной будущности, кроме жалких и фальшивых слов ободрения. Между надеждой и милосердной честностью пролегает очень тонкая грань. Только мудрость Божия должна руководить нами в такие моменты.

Истина состоит в том, что все мы должны умереть в своё время. И заговор молчания, который часто сопутствует смерти, не может изменить существующего порядка. Конечно, многие из нас имеют сильное желание продолжать жить так долго, как только возможно. Я встречал много случаев, когда время смерти зависело от стремления человека жить ради какой-то определённой цели. Один из моих друзей рассказывал мне, что в то время, когда они с женой Джоанной путешествовали по Европе, её отцу, живущему в Иллинойсе, осталось, по предсказаниям врачей, всего несколько дней до смерти. Но он собрал всю свою волю и сказал: «Я хочу увидеть Джоанну ещё раз». Он просил не сообщать дочери и зятю о своём состоянии, чтобы не прерывать их великолепное путешествие. Когда же, окончив свою поездку, они вернулись домой, то десять дней спустя он мирно отошёл в вечность на руках своей любящей дочери.

Социолог Нью-Йоркского Университета Дэвид Филлипс отмечает, что смертельно больные люди часто стремятся продлить свою жизнь до определённого дня, имеющего для них важное значение, например, до годовщины бракосочетания, дня рождения, религиозного праздника. «Это особенно касается знаменитостей, скорее всего из-за внимания, которое оказывается им во время этих событий. Филлипс обнаружил, что они реже всего умирают в месяцы, предшествующие их дню рождения, и чаще всего — через три месяца после него. Интересно, что Томас Джефферсон и Джон Адамс умерли 4 июля, ровно через пятьдесят лет после подписания Декларации Независимости».

Я помню, мне рассказывали о смерти Корри тэн Буум, знаменитой датчанке, которая во время Второй Мировой войны скрывала евреев от преследований гестапо, и позже была брошена в концентрационный лагерь Равенсбрук. Её сестра умерла в лагере, но Корри смогла выжить, и после этого она более тридцати лет провела в поездках по всему миру, рассказывая о пережитом и публикуя свои книги. История жизни этой удивительной женщины отражена в фильме «Тайник» и во множестве написанных ею книг. В последние несколько лет её жизни друзья и сотрудники старались торжественно отмечать её день рождения. Она уже была прикована к постели и не могла говорить, но очень любила праздники. Корри умерла в день своего девяносто первого дня рождения, 15 апреля 1983 года. Один из её друзей сказал: «Что за прекрасный день рождения празднует она теперь!»

Корри умерла в благодатное время, окончив свою долгую жизнь, отданную для славы Божией.

С другой стороны, существует множество людей, которые умирают преждевременно, достигнув определённой точки в своей жизни, когда, по их мнению, им больше не к чему стремиться. Незанятые работой пенсионеры обычно живут меньше, чем те, которые продолжают вести активный образ жизни. Мы все слышали истории об овдовевших муже или жене, проживших менее года после смерти своего супруга. Когда уходит любовь, уходит и жизнь. И если мы не чувствуем себя нужными кому-то, то наше существование представляется бессмысленным.

Давид Дэмпси ссылается на то, что «опрос 260 человек старше шестидесяти лет показал, что только 10 процентов участников утвердительно ответили на вопрос «Боитесь ли вы смерти?» Авторы считают, что подавляющее большинство тех, которые заявили об отсутствии страха перед смертью (77 процентов), являются людьми, так или иначе верующими в загробную жизнь».

Это интересная статистика. Она свидетельствует о внутреннем покое, который приходит к нам через веру, несмотря на то, что наши жизненные силы уменьшаются. Как верующие, мы стараемся делать всё возможное, чтобы наша «загробная» жизнь, на которую столь многие люди возлагают своё упование, не была похожа на карточный домик, но стала нашим истинным прибежищем. Страх смерти не является постоянной величиной. Такие факторы, как возраст, физическое здоровье, семейные и социальные условия, религиозное воспитание всегда оказывают своё влияние. Бывают моменты, когда человек говорит: «О, если бы мне умереть!» Но, лёжа на больничной койке или близко соприкасаясь со смертью, тот же человек может сказать: «Как прекрасна жизнь!»

Пожалуй, не сама смерть страшит людей, но процесс умирания. Священник Фил Манли рассказывал, что он видел многих людей в госпитале, которые умирали с глубоким миром. И врачи говорили мне, что пока тело борется за жизнь, то могут иметь место некоторые страдания, но в завершающие моменты жизни слова: «Он умер с миром» приобретают своё истинное значение.

Честертон когда-то говорил: «Сострадающий Господь, вероятно, больше сочувствует живущим, нежели умирающим». Разве не правда, что многих жизненных событий мы боимся, пока ожидаем их, но когда они приходят, то оказываются совсем не такими ужасными? Я видел, как люди бледнели и чувствовали физическую слабость только при одной мысли о том, что им придётся выступать перед публикой. Затем, после внутренней борьбы наступало радостное ощущение победы над страхом. Мне кажется, что-то подобное происходит и со смертью. Её ужасы слабеют, когда мы приближаемся к моменту перехода.

Мирское и культовое отношение к смерти

Одним из наиболее распространённых отношений к смерти является отрицание, нежелание даже думать о ней. Это не всегда плохо, если только такое отношение не означает, что мы не собираемся смотреть в лицо фактам. Конечно, я совсем не намерен направлять мои ежедневные помыслы только на существование смерти. В некоторых случаях врачи говорят о лечебном значении отрицания смерти. Стремление воли «Я не собираюсь умирать!» может оказаться единственным средством, продлевающим жизнь.

Существует также юмористическое отношение к смерти. Некоторые наиболее добросердечные люди говорят: «Я слишком плох, чтобы умереть». Юмор становится своего рода защитным механизмом и заставляет нас смеяться над самими собой, тем самым устраняя боязнь смерти. Мы можем побороть страх простой шуткой, и эта идея не так уж плоха!

Затем встречается изматывающий непрерывный страх. Он может свести на нет нашу волю и смелость, превратиться в эмоциональную болезнь или фобию, как, например, в непреодолимую боязнь высоты, людей или путешествий. Некрофобия — патологический страх смерти — является таким переживанием, которое заглушает все стремления и окружает близких больному людей удушливой атмосферой суперосторожности. Это был тот самый непреодолимый страх смерти, о котором пишет автор Послания к Евреям, отмечая, как Христос через Свою крестную смерть разрушил силу диавола, чтобы «избавить тех, которые от страха смерти чрез всю жизнь были подвержены рабству» (Евр. 2:15). Любой человек без Христа может стать рабом страха.

В другом, широко распространённом представлении, смерть — это своеобразный мост. Отношение к смерти как к переходному состоянию наиболее выражено в культовых учениях, исповедующих идею о том, что смерть — это переход души в счастливый, светлый мир, в «космическую» вечность. Спиритизм, восточный мистицизм и бесчисленное количество других религиозных культов предлагают такие соблазнительные ответы на вопрос о смерти, которые действительно убирают страх перед ней, но зато полностью обесценивают истину Божию.

Задачей моей книги не является детальное обсуждение различных вероучений и культов или опасности верований в «мистическое перевоплощение» в другое существо или в другую жизнь. Мне хочется показать лучший и более правдивый путь к жизни после смерти, который является путём Божиим. Без этой уверенности вы никогда не найдёте полного мира в своей жизни. Многочисленные учения предлагают нам заманчивые решения проблемы смерти, не имеющие под собой фундамента истины. Некоторые из них настолько нереальны, что мы порой удивляемся, как разумный человек может верить этому.

Доктор Шелдон Заблов, работающий психиатром в Сан-Диего, специализируется на лечении бывших членов различных культов. Он говорит, что в Соединённых Штатах насчитывается более 2 500 культовых сект. Он отмечает также, что некоторые люди, став членами культа, какое-то время ощущают определённый подъём в своей жизни. «Иногда они оставляют пагубные пристрастия к наркотикам и алкоголю, но зато приносят в жертву свою способность мыслить и здраво рассуждать. Культовая группа становится центром всей их жизни. Но наиболее печальным является то, что всё это люди с серьёзными психологическими проблемами».

Не так давно американские газеты сообщили о культовой секте, тысячи членов которой верят в перевоплощение. Их лидер заявляет о себе, что она — Мария Магдалина, а в прошлых своих жизнях была Вирсавией, Моной Лизой и Марией Терезой Австрийской. Если люди могут верить, что они вернутся на землю в образе другого человека, тогда их ответственность за нынешнюю жизнь больше не имеет особого значения. Ведь они убеждены, что у них будет ещё один шанс, и ещё один, и ещё…

Совершенно очевидно, что наш образ жизни в удивительной степени определяется тем, как мы относимся к смерти.

Обоснован ли страх смерти?

Однажды на овцеводческой ферме в Новой Зеландии мне довелось услышать, как один человек говорил о фермерской жизни. И его рассказ о необыкновенной тупости овец напомнил мне о том, как часто Библия сравнивает нас с овцами. Мы следуем за толпой. Мы беспомощны, когда нам что-то угрожает, особенно если нас объемлет страх. Неудивительно, что Христос как Добрый Пастырь продолжает ободрять нас: «Не бойся, малое стадо». Возможно, это не совсем приятное сравнение, но без Него мы начинаем беспомощно блеять и в недоумении оглядываться по сторонам жизни, ища зелёную травку и спотыкаясь об острые камни. «Ибо вы были, как овцы блуждающие (не имея пастыря); но возвратились ныне к Пастырю и Блюстителю душ ваших» (1 Пет. 2:25).

Наибольший страх появляется тогда, когда мы видим в Боге незнакомца, когда мы рыдаем и наши сердца вопиют: «Боже, помоги мне», но слова тонут во тьме, потому что мы не знаем Его. Что делают овцы без пастыря? Они блуждают во мраке. Библия говорит: «Все мы блуждали как овцы, совратились каждый на свою дорогу» (Ис. 53:6). Вот картина нашей жизни: мы идём, не разбирая пути, сталкиваясь друг с другом, и не можем найти дорогу домой. Страх подстерегает нас за каждым поворотом.

Посвятив долгие годы пасторскому служению, Джек Блэк как-то раз сказал мне: «Мне приходилось видеть множество людей, испытывающих страх перед смертью. Но это не естественная боязнь, а паника на грани истерики. Религиозные убеждения таких людей весьма поверхностны либо вообще отсутствуют, у них нет близких друзей даже среди родственников, они преисполнены эгоизма, но лишены уверенности в себе и очень беспокоятся за свою жизнь. Сравните эту человеческую трагедию и смерть, когда отходит душа человека, окружённого родными и близкими! Наша культура готовит нас ко всему, кроме смерти. Я отношу это и к церквам, потому что редко когда слышал какое-либо публичное выступление на эту тему».

Библия упоминает страх более чем 500 раз, в большинстве случаев призывая нас не бояться. В ней так много раз встречается «не бойся», что мы могли бы на каждый день в году иметь одно такое изречение, и даже ещё осталось бы. Вот только несколько из них:

• «Не бойся ничего!» (Отк. 2:10).
• «Не бойся, ибо Я с тобою» (Быт. 26:24).
• «Не бойтесь, стойте и увидите спасение Господне» (Исх. 14:13)
• «Не бойся (своих врагов)» (Втор. 3:2,22).
• «Не бойтесь убивающих тело» (Мат. 10:28).
• «Не бойся, только веруй» (Лук. 8:50).
• «Не бойся; Я есмь первый и последний» (Отк. 1:17).

Погодите, а как же нам быть со «страхом Господним»? Если Библия говорит «не бойся», и в то же время говорит «бойся», то какое же из этих изречений правильное? Ответ: оба. Страх имеет двойное значение. Одно из них относится к чувству ужаса и неуверенности. Другое же объясняет чувство почитания и полного послушания. Этот вид страха основывается на истине и доверии.

Когда мы боимся Бога, нам не нужно трепетать перед Ним, как пленнику перед жестоким диктатором. Наш страх — это любовь, которая заставляет нас служить Ему с глубоким почтением. Это то, что имел в виду пророк Исаия, когда сказал: «Страх Господень будет сокровищем твоим» (Ис. 33:6). Это благоговение, которое возникает у нас тогда, когда мы видим величие и святость нашего любящего небесного Отца.

В страхе нет ничего постыдного; все мы время от времени боимся чего-нибудь. Но здесь есть очень интересный момент: если мы боимся Бога всем нашим сердцем, то не будем больше бояться ничего на свете. Когда я вижу малыша, доверчиво вкладывающего свою ладошку в большую руку отца, я понимаю, что это страх, который питает доверие.

Когда в нашей горной местности в Северной Каролине идёт дождь или снег, то извилистые дороги становятся весьма опасными. Я помню, как мы с моими детьми пробирались между деревьями, скользя и спотыкаясь. Держась за мою руку, дети боялись гораздо меньше. Теперь от меня зависело, чтобы не упасть. Наш небесный Отец призывает нас возложить своё упование на Него, и Он будет заботиться о нас.

Боялся ли Иисус?

Мы знаем, что Иисус был единственным во всей истории человеком, Который родился безгрешным, жил безгрешным и умер, не совершив никакого греха. Почему же тогда Он проявил столько скорби, борения и страха в Гефсиманском саду? Во всей истории человечества едва ли найдётся несколько столь же драматических событий, как то, которое произошло со Христом в Его последние часы на земле, проведённые в этом старом саду. Давайте перенесёмся туда и постараемся понять глубину переживаний, которые должен был испытать Христос.

Гефсимания означает «масличный пресс». Большинству из нас знакомо оливковое масло, которое используется для салатов и приготовления пищи. В Палестине это было и остаётся основным продуктом питания. Гора Олив (гора Елеон — прим. переводчика) часто упоминается в Новом Завете и тесно связана с молитвенной жизнью Иисуса. Здесь, на горе Олив Иисус часто сидел со Своими учениками, предсказывая им грядущие события. На эту гору Он приходил вечерами, чтобы помолиться и отдохнуть после перегруженных событиями тяжёлых дней.

В наше время в Гефсиманском саду растут старейшие оливковые деревья во всей Палестине. И приезжающие в Иерусалим могут видеть их, но им запрещено подойти к ним настолько близко, чтобы дотронуться. Слишком уж много любопытных наносило вред этим древним деревьям в поисках особого сувенира со Святой Земли.

Когда маслины созревают, их срывают, раздавливают, сжимают и протирают между огромными вращающимися жерновами, которые превращают плоды в однородную массу, из которой затем получают ценное оливковое масло. Именно в Гефсиманском саду жернов унижения, поражения и неминуемой смерти должен был раздавить Иисуса, довести Его борение до крайней точки. Душевные муки часто гораздо ужасней страданий тела. В Гефсимании, саду «выжатых маслин», внутренняя борьба Иисуса достигла такого напряжения, что Он просил Своего Святого Отца об избавлении. Но только если на то будет Его Отцовская воля.

Как часто во время испытания мы нуждаемся в друзьях! Иисус показал Себя Сыном Человеческим, когда попросил учеников остаться с Ним. Он нуждался в их участии и присутствии во время Своей величайшей борьбы: «Душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною» (Мат. 26:38). Иисус был в небольшом отдалении от Своих друзей, от тех, которые уверенно обещали следовать за Ним, которые говорили, что никогда не предадут Его. Он упал на землю и молился. Вероятно, не прошло много времени, как Его ученики уснули. Сонные друзья, которые обещали сделать ради Него что угодно, не смогли теперь даже посидеть с Ним и утешить Его.

В то время как Иисус молился, Его страдания возрастали, «и находясь в борении, прилежнее молился; и был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Лук. 22:44). Это кажется невозможным? В медицинских словарях находим название этого феномена — хромидроз, то есть такое состояние интенсивного эмоционального стресса, при котором мелкие кровеносные сосуды расширяются до такой степени, что лопаются в том месте, где они подходят к потовым железам. Я не могу даже представить всю силу такого переживания.

Иисус молился три раза: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты» (Мат. 26:39).

Был ли путь к отступлению? Мог ли Иисус быть избавлен от ужаса такой смерти хотя бы на время?

Иисус не испытывал наслаждения в приближении Своего распятия; Он любил жизнь на этой земле. Ему нравилось ходить со Своими учениками, качать детей на Своих коленях, посещать свадьбы, вечерять с друзьями, плавать на лодке или служить в храме. Для Христа смерть была врагом. Когда Он молился: «Если возможно», Он хотел опять убедиться, была ли Его смерть действительно единственным выходом. Или, возможно существовал другой путь?

Но что означал Его вопль: «Да минует Меня чаша сия»? В Писании слово «чаша» употребляется образно и означает или Божие благословение (Пс. 22:5), или Божий гнев (Пс. 74:9). И так как Иисус не мог молиться, чтобы благословение Божие было взято от Него, следовательно то, что Он называет «чашей», означает Божественный гнев, который Христос должен был испить во время крестных страданий, когда принял на Себя грехи всего человечества.

Насколько невероятным кажется то, что Иисус, не знавший греха, должен был взять на Себя грехи и вину всех людей. «Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех» (2 Кор. 5:21). Разве не было другого пути исполнить волю Отца, как только испить эту чашу гнева?

Вот в чём заключался вопрос, заданный Иисусом, — и, полностью повинуясь воле Отца, Иисус добровольно принял ответ. Нет, только так справедливый и любящий Бог мог бороться с нашими грехами.

Грех должен быть наказан; если бы Бог просто простил наши грехи, не осуждая их, тогда не было бы справедливости, не было бы наказания за неправильные действия, и Бог не был бы совершенно святым и праведным. А если бы Бог просто судил нас за наши грехи так, как мы достойны этого, то ни для кого из нас не было бы надежды на вечную жизнь и спасение, «потому что все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3:23). Поэтому Его любовь непременно должна была найти путь к нашему спасению.

Крест был единственным решением этой дилеммы. Самое сильное в истории противостояние близилось к наивысшей точке. С одной стороны наши грехи были возложены на безгрешного Христа, Который «облёкся» в них, как в грязные лохмотья, и на кресте эти грехи были осуждены — твои грехи, мои грехи. Он стал последней искупительной жертвой за грех. С другой стороны, Христова совершенная праведность теперь дана нам как незапятнанное, сияющее платье. Грех понёс осуждение, и Божия справедливость удовлетворена. Дверь к прощению и спасению открыта, и Божия любовь также удовлетворена. «Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нём сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5:21).

И несмотря на то, что Иисус по Своей человеческой природе боролся в Себе против такого предопределения, Он всё же сказал в молитве: «Твоя воля да будет». Это не было молитвой с оттенком несогласия, но молитвой, где во весь голос звучало упование. Иисус понимал, что полностью и абсолютно повинуется воле Отца и нуждам других. Здесь кроется загадка, которую мы не в силах понять. Иисус действительно был преисполнен сознанием Своих неизбежных страданий за грехи человечества. Он знал, что такова была Его первоочередная миссия на земле, о которой Он сказал: «Ибо и Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мар. 10:45).

Гефсиманский сад явился местом, где Иисус показал Себя истинным Человеком. Он стоял лицом к лицу перед выбором между послушанием и непослушанием. Он не был роботом, запрограммированным Богом на автоматическое, безусловное повиновение. Он может понять и наши слабости, «ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушён во всём, кроме греха» (Евр. 4:15). Сатана искушал Иисуса постоянно во время Его служения, но искушения в пустыне, в самом начале Христовой миссии, вряд ли могут сравниться с теми, в Гефсиманском саду. После трёх лет самоотверженного служения и переживаний последней недели Иисус никогда не был так уязвим и беззащитен, как в этот момент.

Некоторые скептики могут сказать, что страдания Христовы в Гефсимании показывают Его слабость. Они ссылаются на то, что многие смертники умирали без проявления таких эмоциональных переживаний, как Иисус. Но одно дело умереть за идею или за страну, или за другого человека. И совсем другое — умереть за весь мир, за все-все грехи прошлого, настоящего и будущего. Иисус принял на Себя вину убийц, развратников, мошенников, лжецов и всех других грешников рода человеческого. Это гораздо больше, чем мы можем себе представить.

Один критик веры, обращаясь к студенческой аудитории, сказал: «Взгляните на Сократа. Он не мучился от надвигающейся смерти. Он стойко принял яд. Он умер с гордо поднятой головой».

Сократ, великий древнегреческий учитель и философ, добровольно принял смертный приговор в доказательство истинности своих убеждений. Но он умер только за самого себя. Ни одна смерть в истории человечества не может сравниться со смертью Иисуса Христа. Многие, возможно, страдали больше и дольше физически, но никто не перенёс больших духовных мучений. Его сражение с силами тьмы означало Божию победу над сатаной. Никакой человек не мог победить сатану — только Божий Человек, Иисус Христос.

Выбор Иисуса — наш выбор

Сократ сказал: «Я иду умирать, вы остаётесь жить. Только Бог один знает, кто из нас идёт по лучшему пути». Сопоставляя смерть Сократа и смерть Христа, я был поражён открывшимся различием. Сократ окончил жизнь самоубийством; Иисус был распят. Своей смертью Сократ не спас никого, даже самого себя. Смерть Христа спасает каждого, кто верит в Него. И вы, и я также должны выбрать между распятием и самоубийством. Бог дал каждому из нас одну жизнь и одно время для смерти. Мы можем жить для других или удовлетворять наш собственный эгоизм.

Если мысль о смерти за других пугает вас, подумайте, что значило произнести «да» для Иисуса, когда Он сказал «да» Своему небесному Отцу. Приняв Христа как нашего Спасителя и зная, что Он умер на кресте за наши грехи, мы распяты вместе с Ним. Наши грехи должны быть распяты на том же кресте, что и наш Господь.

Один из моих друзей занимался ходьбой каждое утро и во время неё запоминал стихи из Библии. Он рассказывал мне, как в одно утро он начал повторять один из стихов и впервые понял, что означает быть распятым. Вот этот стих:

«Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живёт во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня» (Гал. 2:20).

Где альтернатива? Если Христос не живёт в нас, значит живёт наше «я». Умереть без Христа значит прожить жизнь только для себя.

У Иисуса был выбор, он есть и у нас. Боялся ли Он? Стоял ли «царь ужасов» рядом с Ним под кронами оливковых деревьев, наблюдая, как Он молится, распростёршись в пыли, как Его пот смешивается с кровью? Можем ли мы постичь такие великие страдания?

Он освобождает от страха смерти тех, которые верят в Него. Нам не нужно стыдиться своего страха, но мы можем успокоиться тем, что Он даст нам силу, когда мы бессильны, отвагу, когда мы боимся, и покой, когда мы страдаем.

В чью бы жизнь ни вторгся страх, вера в Бога возьмёт верх над ужасом и даст человеку победу. Как знание является наилучшим избавителем от страха, так и наше понимание смерти сделает нас способными победить страх перед ней. Ключ к победе находится в словах премудрого Соломона: «Начало мудрости — страх Господень» (Прит. 1:7). Мы боимся неизвестного, но у нас есть возможность исследовать этот предмет вместе, пока мы ещё на земле живых.