35. Дивные Божии пути

«И благословил Господь последние дни Иова более, нежели прежние» (Иов 42:12)

Семи лет вполне хватило пастору Розенбергу для того, чтобы установить работу Миссии «Вефиль» в Соединённых Штатах Америки и стать гражданином этой благословенной и свободной страны. Некоторое время он тоже надеялся, что работа в Польше сможет каким-то образом продолжаться, но новое зло, которое зажало в свои тиски Восточную Европу, почти превзошло прошлое. Коммунизм был старым, знакомым врагом, заставившим Розенбергов покинуть Россию, так что надежда на продолжение работы «Вефиля в Польше» со временем испарилась.

Даже сама сестра Розенберг пришла к выводу, что их служение в Польше скоро станет закрытой страницей в их долгой и бурной повести, как было до этого с их служением в России. Такой исход дела мог бы легко раздавить кого-то с менее сильной и глубокой верой, но Розенберги были гиганты веры и добродетели и потому они не только пережили этот очередной удар, но в конце восторжествовали над ним.

В первый год после окончания войны сестра Розенберг смогла объехать всю Польшу в поисках уцелевших во время нацистской катастрофы. В разных частях страны ей удалось отыскать приличное число верующих братьев и сестёр. Материальное положение большинства из них было ужасным, но по крайней мере они вышли живыми из огненной печи суровых испытаний. Нашлись даже некоторые дети, и она начала собирать их вокруг себя вместе с несколькими уцелевшими работниками, прибавляя к их числу других сирот, в которых тогда не было недостатка.

Пастор Розенберг отправился в Европу при первой возможности. В ноябре 1945 года он посетил многие европейские страны, давая оценку нанесённому войной вреду и нуждам, которые новая Американо-Европейская Миссия «Вефиль» могла бы восполнить. Он привёз в Европу «первую помощь» в нужный момент, когда военные отношения между враждующими сторонами только что прекратились, но главной заботой для него была его жена, оставшаяся в послевоенной Польше и ожидавшая его приезда как манны с неба. Понимая, как много она пережила за годы их разлуки, он рвался к ней всем сердцем. Острый меч страдания неоднократно пронизывал её материнское сердце. Нацистские убийцы лишили её почти всех их родственников и сотрудников и не пощадили даже малолетних питомцев приюта. Приблизительно двести детей погибло в гитлеровских концлагерях, а чудом уцелевшие умоляли пастора Розенберга поспешить им на помощь. Он побывал в Европе ещё раз в феврале 1946 года, но опять безрезультатно, что касалось его жены.

К великому его разочарованию, железный занавес с лязгом опустился перед самым лицом спешившего к жене пастора Розенберга. Находящееся под властью Советов польское правительство отказалось выдать необходимый паспорт, и ему не удалось встретиться с нею. Он пробыл ещё четыре месяца в Европе и вынужден был возвратиться в Америку ни с чем.

Бог отвечает в Своё время

По возвращении в Соединённые Штаты пастор Розенберг понял, что воля Божия была в том, что ему не удалось попасть в Польшу во время его первого послевоенного посещения европейского континента. Это было бы опасно для него лично, и он не смог бы привезти с собою свою жену и других уцелевших во время войны друзей и близких. Личное ходатайство о жене перед польским правительством, как о польской гражданке, и его собственное, недавно обретённое американское гражданство, могли бы привести к целому ряду неприятных осложнений.

Господь употребил для освобождения сестры Розенберг нейтральное правительство, которое взяло её под своё крыло и предоставило ей возможность покинуть Польшу с двумя уцелевшими сиротками: приемным сыном Елены и Самуила Михаилом и племянницей Германа и Есфири Лилией. Лиля была дочерью Давида, погибшего от руки нацистов, сводного брата Леона Розенберга и его покойной жены, которая, когда вышел приказ увезти всех евреев на расстрел, сама наложила на себя руки. Вот с этими уцелевшими детьми сестра Розенберг приехала в Швецию, откуда ей было не трудно, как жене американского подданного, продолжить своё путешествие в Америку.

Однако, в силу каких-то ограничений для польских граждан, дети не были допущены с нею в США и должны были ожидать своей квоты. Вскоре их пустили в Англию, где они были приняты в частную христианскую школу с благосклонного разрешения английского правительства. Спустя некоторое время Михаил тоже прибыл в Америку и сегодня (1994 год) проживает в Лос-Анджелесе. После смерти жены от болезни сердца он живёт один. Лиля же осталась в Англии, где проживает и поныне.

После четырёхмесячного, весьма заслуженного и необходимого, отдыха в Швеции, сестра Розенберг села на шведский океанский лайнер «Грипсхольм» и в августе 1946 года прибыла в Нью-Йорк.

Порт гудел, как улей, от множества людей, ожидавших своих родных из-за океана. Они стояли по одну сторону забора, а «освобождённые пассажиры» прибывшего в порт корабля — по другую. Только после нескольких часов томительного ожидания сестра Розенберг была, наконец, в объятиях своего мужа, который не дал ей много времени, чтобы хорошенько выплакаться. «Со слезами успеешь,— сказал он, — ты дашь им волю позже, если это вообще будет нужно, а сейчас мы должны поскорее выбраться отсюда и двигаться дальше «домой», в Калифорнию».

«Дом» был действительно прекрасным! Под чудесным Божиим водительством, за несколько лет до приезда сестры Розенберг в Америку, город Лос-Анджелес продавал через суд «имущество без наследников» тому, кто предложит большую цену. Пастор Розенберг предложил задаток в счёт общей цены в $4 000, и дом с тремя спальнями и всем необходимым в нём стал новым местом на земле не только для Фанни Розенберг, но и для главной конторы Миссии «Вефиль» в Америке. Позже к дому были добавлены ещё три комнаты: большая контора, кабинет для пастора Розенберга и гостевая спальня для непрерывного потока гостей.

В этом доме была не только вся мебель, но и прекрасные ковры, посуда и столовое серебро. Он был удобно расположен на углу двух широких улиц недалеко от центра Лос-Анджелеса и Голливуда, и адрес 252 С. Диллон Стрит каким-то образом достиг Украины, где Евгения и Сергей жили со своими девочками до осени 1943 года. Он врезался в память Евгении и в совершенном Божием плане пригодился в нужный момент.

Проведя пять дней в пути, Розенберги прибыли на место назначения. Наконец, сестра Розенберг была в своём доме и со своим мужем! О большем нельзя было и мечтать! Постепенно ей были представлены друзья Миссии, которые молились о её возвращении, и она смогла лично поблагодарить каждого за годы усиленных молитв. Она всё ещё была озабочена работой в Польше, где Павел и Валя Бакалаж продолжали вести работу «Вефиля» среди новых послевоенных сирот. Так что, благодаря за прошлые молитвы, сестра Розенберг просила продолжать молиться о сохранении работы в Польше под новым режимом.

Через обширную переписку сестра Розенберг поддерживала связь со многими в Европе евреями-христианами и уцелевшими в катастрофе детьми. Это «служение» было благословенным для «матери Розенберг», как её называли многие. Она получала письма на идиш, русском, польском и немецком языках и могла каждому ответить на его языке. Помимо переписки, она высылала множество посылок с пищевыми продуктами и одеждой для страдающих «перемещённых лиц» во многие страны Европы и даже Америки (многим новоприбывшим было нелегко устроиться в новой стране, и они ещё долго нуждались в помощи). Она нередко выступала в церквах и рассказывала о своих переживаниях во время войны. По вечерам она ходила в школу и изучала английский язык, где тоже приобрела немало друзей среди еврейских беженцев, которые потом охотно посещали её на дому. Многие познали Господа Иисуса Христа по свидетельству этой незаурядной женщины. Подводя итог своему первому году в Америке, Фанни Розенберг писала в журнале Миссии «Свидетель Вефиля» за 1947 год:

«Прошёл только один год. Сравнивая этот год с семью прошедшими годами под немецкой оккупацией, такими насыщенными мрачными переживаниями, я вижу Божие дивное водительство и защиту в том, что Он привёл меня безопасно к этим берегам и мне просто не хватает нужных слов для выражения благодарности Ему за всё, что Он для нас сделал. Я только повторяю слова из моих любимых Псалмов: «Благослови, душа моя, Господа и вся внутренность моя — святое имя Его» (Псалом 102:1) и «Если бы не Господь был с нами, — да скажет Израиль, — если бы не Господь был с нами, когда восстали на нас люди, то живых они поглотили бы нас, когда возгорелась ярость их на нас… Душа наша избавилась, как птица из сети ловящих; сеть расторгнута, и мы избавились. Помощь наша — в имени Господа, сотворившего небо и землю» (Псалом 123:1-3, 7-8).

После всех трагических и невозместимых утрат, какое счастье быть снова с моим мужем и двумя оставшимися в живых дочерьми и их семьями, которым Господь тоже открыл двери в эту страну и наши объятия. Я не виделась с Женей и Сергеем двадцать два года, и всё это время мы только изредка имели короткую связь, потому что они жили далеко в Советском Союзе, и у нас не было никакой надежды на встречу с ними. Теперь они и их дети здесь с нами. И наша дочь Мария из Голландии, которую я не надеялась встретить среди живых, тоже приехала со своей семьёй. Остальные скоро приедут, и я с нетерпением ожидаю дня, когда весь остаток нашей семьи, переживший ужасную войну, окружит нас с Леоном в этой свободной и благословенной стране. Боже мой, как Ты благ!

По прибытии сюда я думала, что мне будет трудно общаться с американскими друзьями без знания их языка. Казалось невозможным, что человек в моём возрасте (ей было 73 года!) сможет изучить другой язык, когда мой мозг уже был забит несколькими другими языками, но с молитвой и прилежанием, после посещения школы в течение нескольких месяцев и занятий на дому, я смогла с помощью Господней не только поддерживать простой разговор, но и учить Слову Божьему небольшие группки евреек. Я обнаружила, что английский язык весьма красивый и богатый и вполне соответствующий такой прекрасной стране, как Соединённые Штаты Америки!

Конечно, в подлинно интернациональном окружении нашей семьи, где постоянно слышатся несколько языков, мне нелегко продвигаться вперёд, но постепенно наши дети и внуки тоже приспособятся к новым условиям, и скоро у нас будет своя небольшая американская колония».

Переписывая всё это в девяностых годах, поневоле удивляешься тому правильному расположению сердца, какое было у этой женщины-иммигрантки, которая не требовала, чтобы американская система образования приспособилась к ней, новоприбывшей, и потакала её незнанию английского языка. Наоборот, она сама поспешила приспособиться (в 73 года!) и приспособить свою семью к новой прекрасной стране, а также поскорее изучить её язык и новый образ жизни.

Пока сестра Розенберг наслаждалась уютом своего дома, семьёй и расширяющимся кругом друзей, пастор Розенберг продолжал путешествовать по США и за океан, не догадываясь о том, что ожидало его Миссию в недалёком будущем.

У Миссии всё ещё были представители в Европейских странах и даже на Ближнем Востоке, в Палестине, в пригороде города Хайфы под названием Кириат-Хаим. Так что регулярные доклады достигали Лос-Анджелеса из многих направлений. Миссионерская станция в Нью-Йорке, так называемый «Центр Вефиль», возглавлялся профессором Соломоном Бирнбаумом, который до этого служения четырнадцать лет преподавал курсы Еврейских Миссий и Библии в Чикаго, в штате Иллинойс.

Здесь следует упомянуть, что в одном из путешествий в Европу, в сентябре 1947 года, на шведском океанском лайнере «Дроттингхольм», пастор Розенберг встретился с пастором Петром Дейнекой, старшим директором русского миссионерского общества, известного позже под названием Славянского Евангельского Общества. Он тоже плыл в Европу, и эти два Божиих служителя, два брата во Христе, два ревностных миссионера, наслаждались приятным общением, делясь знаниями Божия Слова и молясь. Они расстались в Швеции, но позже оба участвовали в конференции в Варшаве, куда приехали представители 64 евангельских церквей со всех концов Польши и других стран для послевоенного общения и планирования будущих действий. В последующие годы пастор Розенберг и директор Общества Пётр Дейнека поддерживали близкую связь и самые тёплые братские отношения.