27. Свидетельства очевидцев

Пастор Франк приехал из Франкфурта (Германия) по приглашению посетить Миссию в Польше, а также возлюбленных издавна Розенбергов, которых он лично крестил и в чьей церкви пастор Розенберг был рукоположен на служение миссионера и пастора после окончания семинарии в Гамбурге. (В России он был вторично рукоположен Евангельскими братьями из Севастополя, о чём по сей день сохранилось свидетельство в архивах его Миссии.)

Ниже приводим слово в слово впечатления пастора Франка:

«Пастор Розенберг — директор этого важного служения, но с ним работают три брата помощника, которые способствуют ему во всех делах и заменяют его, когда он бывает в разъездах. Ввиду того, что моё знакомство с Розенбергами началось весьма давно, я был рад откликнуться на их приглашение и получить информацию об их работе в Польше из первых рук.

Я прибыл в Лодзь в субботу и был встречен работниками Миссии, которые отвезли меня к прекрасному зданию Миссии «Вефиль» на улице Наврот. Богослужения происходили по субботам ради евреев, которые были свободны в эти дни от работы и могли посещать собрания, если они того желали.

В большом зале было человек 130 евреев. Воспитанные в синагогах, они не привыкли сидеть тихо и слушать внимательно, но здесь им поневоле приходилось заострять зрение и слух. Я проповедовал первым, а после меня за кафедру стал пастор Розенберг и произнёс вдохновенную проповедь. Он мог говорить на идиш, жаргоне восточно-европейских евреев, и это было отчасти причиной, почему его собрания всегда были многолюдными. В них было обычно от 130 до 150 посетителей. Сам пастор Розенберг предпочитал еврейский язык Библии, а дома его семья всегда говорила на чистом немецком или русском языке, но если идиш был языком местных евреев, он шёл им на уступки и произносил проповеди на языке присутствующих, которых было много, хотя служение пастора Розенберга началось всего за несколько месяцев до моего приезда в Лодзь. После собраний многие посетители переходили в смежный зал, типа библиотеки, где миссионеры могли беседовать с ними лично и отвечать на вопросы. Многие уже посвятили жизнь Господу, но было немало и таких, которые ещё не сделали этого или столкнулись с Евангелием впервые.

Следующей смежной комнатой был уютный зал, в котором около двадцати девушек окружили сестру Розенберг. Она вела женскую работу, посещала больных и одиноких и заботилась о них, а также проводила Библейские уроки для женщин. У еврейских женщин было много религиозных вопросов, и Фанни Розенберг была в состоянии отвечать на них. Каждую субботу после богослужения она проводила один час с женщинами. Никто не спешил домой, и многие оставались до вечерних Библейских уроков.

В воскресенье, в 3:30 после обеда, начался тот праздник, на который я был собственно приглашён. Его проводили в огромном зале местной немецкой гимназии. Участники и посетители заполнили зал до отказа. После пения хора было прочитано подходящее к празднику стихотворение, и пастор Розенберг вышел на возвышение приветствовать гостей. Там было много лютеран из одной поместной церкви и много представителей других общин. Собрание служило огромным поощрением пастору Розенбергу и его помощникам. Явное благословение этого собрания и потом позже в шесть часов вечера было подтверждением, что служение в Лодзи среди евреев было угодно Господу, Который как бы узаконил его и увенчал Своим благословением.

Вечером я был вторым проповедующим, и не только в тот день, но и в понедельник и вторник, так как конференция продолжалась три дня. Каждый день зал был заполнен людьми как утром, так и вечером.

В последующие дни, когда конференция закончилась, мне удалось посетить одну местную синагогу, так называемую «Даршаним Хасидам». Несколько лет назад у них умер старший раввин, но они продолжали «горевать» по нём громко с ломанием рук и пританцовыванием.

Мы посетили также реформированный храм, довольно внушительное здание, в котором оказалось всего несколько мужчин. Позже мы пошли на еврейское кладбище. Здесь мы нашли несколько евреев, готовых за деньги «плакать» у могилы знаменитого «чудо-раввина», чьи «убитые горем» последователи предпочитали печалиться о нём в тепле и уюте своей синагоги. Мы отказались от услуг этих платных плакальщиков, но попросили их проводить нас на могилы почётных раввинов. На их могилах лежали записочки и письма с просьбами о ходатайстве перед Всемогущим Богом. Грустно было смотреть на это невежество и суеверие. Время от времени на эти могилы приходили

евреи и еврейки помолиться и поплакать. Они изливали свои души перед мёртвыми в надежде, что те облегчат их бремя своим ходатайством за них пред Богом. Перед великими праздниками тысячи евреев посещали могилы своих родных и близких в поисках утешения и помощи.

На улицах города много евреев. В еврейском районе почти не увидишь нееврея, и часто встречаются очень бедные евреи в старомодной одежде времён чуть ли не патриархов. Я невольно вспомнил слова из Евангелия: «Как овцы, не имеющие пастыря» (Матфея 9:36).

Хотя у евреев много раввинов, на самом деле у них нет никого, кто мог бы руководить ими, чтобы вывести их из тьмы предрассудков и заблуждений в Божий свет и жизнь. Они живут так, как жили их предки в Польше сотни лет назад. Так больно смотреть на этих умных людей, чьи таланты и способности остаются всю жизнь нереализованными и невидимыми, между тем, как если бы они были раскрыты и применены, то могли бы послужить на благо Израиля и всего мира. Величайшая тайна в том, что Дух Божий не просвещает умы и сердца такого множества народа, дабы ввести их в полное спасение через Евангелие Иисуса Христа.

Однако в воле и премудрости Божией было, чтобы принявшие целительное прикосновение искупления во Христе помогали созидать Царство Божие на земле, и это должно ещё больше побуждать нас молиться и трудиться ради спасения Израиля. Многие пришли к спасительной вере во время живого служения пастора Розенберга в Польше, а до того — в России, потому что им была предоставлена возможность услышать ясное и полное Евангельское слово, а главное, поближе познакомиться с истинными христианами, благочестивыми людьми, представляющими чистое живое слово, подтверждаемое жизнью. Привожу пример:

В местной Евангельской больнице главным врачом была женщина. Когда после осмотра всех достопримечательностей города я посетил эту больницу, она представила меня нескольким пациентам-евреям и рассказала следующую историю:

Один пациент-еврей, наблюдая несколько дней за нашим обслуживающим персоналом, спросил медсестру:

— Что вы за люди? Никогда в жизни я не встречал таких людей, как вы.

— Что же привлекло ваше внимание?

– Вы так заботитесь о нашем благосостоянии, что всегда готовы ответить на звонок, когда вас зовут, всегда терпеливы с нами, всегда вежливы и внимательны, даже к евреям. Мы не делаем ничего из ряда вон выходящего, мы только возвращаем немножко от того, что нам даровал наш Небесный Отец.

– Разве Небесный Бог ваш Отец? — спросил еврей по имени Авраам.

– Конечно! — ответила сестра милосердия.

– Но если Бог — ваш Отец, тогда вы должны быть детьми Божьими. Не так ли?

– Да, мы дети Божии.

– А я тоже дитя Божие?

– Этого я не знаю.

– Но почему же?

– Потому что я не знаю, уверовали ли вы в Мессию, Которого мы называем Иисусом.

– Как могу я верить в Него, если я Его не вижу?

– Мессия приходил и сказал нам, что Бог становится нашим Отцом, когда мы рождаемся от Него силою Святого Духа и принимаем от Него прощение грехов по вере в Его Сына Иисуса Христа. Мы не родились Божьими детьми, но стали ими через веру в Иисуса.

Однажды сестра милосердия раздавала Евангельские трактаты, и Авраам спросил её:

— Есть ли у вас и для меня святая Книга?

Она дала ему Евангелие от Матфея. Он прочитал его. Всё в нём казалось ему новым и очень интересным, даже чудесным, и чем больше он читал, тем прекрасней становилась для него Евангельская повесть, словно он заглянул в новый и незнакомый мир. Когда сестра пришла послужить ему, Авраам сказал:

— Этот Иисус был замечательным раввином, не правда ли?

Она ответила:

– Он был больше, чем замечательный раввин.

– Кто же Он был?

– Продолжайте читать и молиться, и Бог откроет вам глаза, и вы увидите в Нём Мессию.

Когда Авраама выписывали из больницы, он сказал сестре:

– Вы должны жить долго.

– Для чего мне нужно жить долго? — спросила она.

— Вы дали мне святую Книгу, и она принесла моей душе много пользы.

Через две недели Авраам возвратился в больницу. Сестра спросила его:

– Ну что, Авраам, опять заболел?

– Нет, я здоров, но я пришёл поблагодарить вас за заботу, оказанную мне здесь, а больше всего за святую Книгу, которая стала моим самым драгоценным сокровищем, и я ношу её всегда у сердца. Она
показала мне, что Иисус действительно Мессия, и теперь я счастливый человек и знаю, почему вы были так добры ко мне. Вы научились этому от Иисуса. Да благословит всех вас Господь».

Пастор Франк продолжал описывать корпуса и комнаты Миссии «Вефиль» и, казалось, ему не хватало слов, чтобы выразить своё восхищение всем, что он увидел. Служение среди взрослых, молодёжи и детей было глубоким и плодоносным. Он посетил летнюю колонию для детей и был там на уроках Воскресной Школы, где получил возможность говорить к учащимся и учителям. Удовлетворённый и счастливый, он возвратился в Германию и многие годы оставался в близкой связи с Розенбергами. Он умер в возрасте 104 лет в средине шестидесятых годов, но для Фанни и Леона Розенберг его кончина была личной утратой. Оба плакали, когда получили телеграмму о его смерти. Они всегда считали его своим духовным отцом, пастором и доверенным другом и советником.

Сиверт Слорт

Другой важный гость, а потом и сотрудник, прибыл перед Рождеством 1933 г. из Голландии. Этим гостем был Сиверт Слорт.

Брат Сиверта Дауэ, живя в Роттердаме, встретился с Филиппом Тростянецким, приведённым ко Христу пастором Розенбергом ещё в Одессе. Брат Филипп много помогал пастору Розенбергу в работе в Одессе, но революция изгнала и его в Европу, и в Голландии он «случайно» встретился с братьями Слорт. Дауэ и Сиверт были научены отцом с детства, что евреев нужно любить и уважать, и их всегда интересовали миссии к евреям. Когда после работы в Польше пастор Розенберг приехал в Роттердам, брат Тростянецкий представил ему братьев Слорт. Услыхав проповедь Сиверта и узнав, что он не связан ни с какой организацией, пастор Розенберг пригласил его приехать в Польшу и помочь в работе там. Немецкий и идиш (похожий на немецкий еврейский жаргон) были языками, широко распространёнными в Польше, а Сиверт говорил по-немецки. Пастор Розенберг всё же рекомендовал Сиверту Библейскую Школу в Германии, но слишком много было бюрократической волокиты, и Сиверт поехал прямо в Польшу.

Миссия «Вефиль» существовала по вере, поэтому пастор Розенберг не мог обещать молодому голландцу определённого жалования. Всё зависело от того, сколько средств поступит от жертвователей в данный месяц. Но пастор Розенберг заверил Сиверта, что пока у него самого будет крыша над головой, его молодой друг будет тоже обеспечен крышей над головой и питанием. И, действительно, пастор Розенберг принял его как сына и заботился о нём с любовью и щедростью.

Свои впечатления о Миссии Сиверт Слорт выразил так:

«Когда я увидел полный зал евреев, мужчин и женщин, я был приятно ошеломлён, и вдруг ввели детей. Их было много, несколько десятков. Их большие чёрные глаза сияли от предвкушения праздника и на всех лицах было радостное волнение. Они пели знакомые рождественские песни и читали стихи и отрывки из Писания. Когда начали раздавать гостинцы, они принимали их радостно, но спокойно. Моё сердце почти разрывалось от любви к этим малышам, а в душе звучал голос Спасителя: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное» (Матфея 19:14) и повеление, данное Петру: «Паси овец Моих» (Иоанна 21:16-17).

Погрузившись в работу Миссии с большим энтузиазмом, я посещал бедные семьи вместе с дочерью Розенбергов Еленой, неся им материальную и духовную помощь. Вначале это было довольно трудно, но не по причине физической усталости, а потому, что я видел так много нужды, чего не было в моём прошлом опыте. Меня это ужасно удручало уже потому, что нередко я бывал беспомощен перед лицом такой огромной беды. Однако и в этих условиях я встречал глубокую веру, и это и удивляло, и смиряло нас.

Я преподавал Евангелие старшим детям и получал огромное удовлетворение от общения с ними. Одна из девочек по имени Нюта переводила мои уроки с немецкого на польский язык. На лето этих беднейших из детей увозили в лагерь, и я не раз посещал это красивое место на лоне природы. О, как я любил этих детей!

Служение детям и проповеди в какой-нибудь местной протестантской церкви занимали всё моё время, но, будучи ещё очень молодым, я умудрился влюбиться в фотографию самой младшей дочери Розенбергов, Марии. Она была тогда в Швейцарии в доме очень известной семьи де Бенуа, где она присматривала за детьми и изучала французский язык. Я сразу же заявил, что как только Мария возвратится, у нас будет свадьба! У меня было такое предчувствие. И, наконец, в мае 1934 г. Мария приехала домой. Я влюбился в неё ещё больше, чем в её фотографию, и вскоре сделал ей предложение и попросил её руки у родителей. В январе 1935 г. мы поженились, и пастор Розенберг, отец невесты, сам повенчал нас.

После бракосочетания я совершил несколько миссионерских поездок с дядей Марии Альфредом Мальцманом. Мы проповедовали Евангелие во многих местах евреям и неевреям, но большей частью в немецких и чешских деревнях, где много лет назад поселилось довольно много голландских семей.

Позже я совершил несколько поездок с моим тестем и посетил Луцк и Пинск, где он намеревался начать новую работу среди евреев. Между прочим, Пинск — родина Гольды Мэир, будущего премьер-министра Израиля. Глядя оттуда через границу на Россию, я думал о сестре Марии, Евгении, которая не покинула Россию со своими родителями в 1922 г., но вышла замуж за русского верующего и осталась жить со своей семьёй на Украине. Я думал, что никогда не увижусь с ними, но Божий возможности безграничны…

Когда после рождения нашей дочери я серьёзно заболел и нуждался в операции, я мысленно устремился в Голландию. Военные слухи уже витали в воздухе, а у меня была только гостевая виза. Поляки же становились всё более и более подозрительными к иностранцам и не продлили мою визу. В то же время я получил приглашение из Голландии на пасторское служение в небольшой церковке в Фрисландии. В 1937 г. я покинул Польшу и увёз с собою самые тёплые воспоминания о чудесном служении там и жену, которая была дочерью одного из самых выдающихся миссионеров евреев».