Глава 5

Зал под землей был мрачен; словно сам неподвижный воздух вобрал в себя характер и настроение обитающих здесь существ. Матовый свет едва уловимо мерцал, черные стены, потолок и глянцевый пол угнетали. Но Зал никогда не предназначался для проведения празднеств с фейерверками и игристыми винами. Не для того сотни лет назад расступилась земля, не для того спрессовались непроницаемые для имеющих плоть стены и вздыбился купол пятиугольного потолка.

Здесь зачитывались приказы и оглашались приговоры, выслушивались доклады, донесения и объяснения, вершились судьбы. Крайне редко у тех, кому приходилось стоять на зеркальном полу, возникал повод почувствовать себя уютно и свободно в обществе владыки Сенаара. Последний же, наоборот, чувствовал себя уютно всегда.

Сегодня Иасонд предстал в образе юного блондина с сияющими золотом глазами. Полы длинной, отороченной мехом мантии блестели белизной. Достойный слуга своего господина, он любил изображать ангела света. С виду не отличишь — тьма, непроглядная и тяжелая, надежно сокрыта под одеждой благопристойной личины.

В эту ночь атмосфера в Зале была напряжена до того предела, когда между собравшимися начинают проскакивать искорки. Под высоким сводом натянулась тонкая пелена тишины, готовая вот-вот прорваться и оглушить не успевших оглохнуть от самой тишины.

Привычно явившись последним, Яфмами окинул взглядом хмурые, встревоженные лица и пришел к выводу, что ожидается Большая Раздача Тумаков. Развлечение пока не началось, следовательно, ждали его. Маловероятно, что Иасонда смутило бы отсутствие кворума. Явился, получил свое, отвалил. Следующий. Сегодня, по-видимому, роль мальчика для битья предстояло играть именно ему, Яфмами. Как этого персонажа зовут обитатели Основного мира? Пьеро? Плохое второе имя для князя Карабана.

Яфмами слегка наклонил голову. Почтительно, но не раболепно.

— Приветствую тебя, генерал, — нарушил он безмолвие и, развернувшись назад, добавил. — Привет и всем вам.

Тишина не взорвалась, лишь треснула и скрылась, стыдясь причиненного ей ущерба. Все в Зале получили возможность пошевелиться и перевести дух. Сидящий на троне прокашлялся — первый звук, изданный им с момента, как в Зал начали прибывать посетители, мог означать одно: вечеринка объявляется открытой. Иасонд уперся руками в золотые подлокотники и медленно, тяжело поднялся. Возможно, излишне тяжело, если учесть, что выглядел он сейчас хрупким юношей никак не старше двадцати. Все напряглись. Каждый втайне надеялся, что мощь урагана обрушится на кого-нибудь другого, и украдкой шарил глазами по Залу в поисках кандидата.

Шелестя краями риз, Иасонд скользил между застывшими подчиненными, разглядывал неподвижные фигуры, всматривался в лица. Наконец негромко заговорил.

— Приветствую всех. Хотел порадовать добрыми новостями и порадоваться вместе с вами. Но не могу. Неутешительны дела, происходящие на острове. Печальны донесения, приходящие ко мне. Враг снова что-то задумал, а мы не знаем, что, и не предпринимаем ничего, чтобы ему помешать. Слуги Сущего имеют полную свободу действий. Что будем делать?

Иасонд остановился напротив Яфмами.

— Здравствуй, князь.

Остальные затаили дыхание, похоже, кандидат в козлы отпущения выявился.

— Помнится, ты обещал наладить дела в Карабане и сообщить о том, что повстанцы раздавлены. Ну и где обещанные зачинщики? Где негодяи, тревожащие наш покой, они арестованы? Поистине, это была бы отдушина среди череды неудач, о которых мне то и дело доносят. Почему не сообщаешь о победе? Отчего не осчастливишь нас? Или тебе не о чем говорить? Никакой победы нет, а твои подчиненные настолько ленивы и тупы, что Истинные у них под носом чувствуют себя как дома?!

Иасонд замолчал, ожидая ответа. Яфмами позволил себе сделать шаг назад.

— Генерал, тебе доложили про беспорядки в Карабане. Наверняка докладывали неоднократно, обстоятельно, щедро сдабривая подробностями, большинства из которых не было в действительности. И догадываюсь, кто старался наиболее ревностно.Но так или примерно так дела обстоят не в одном Карабане. Вспомни возмутительный эламский скандал, смуту в пригородах Тиса. Я уже не говорю о всем известной ситуации с Чертогом.

В Зале послышался ропот: негодяй! — тонет сам и пытается утащить за собой других!

Среди Лживых от создания мира шла вражда, ибо они ненавидели всех, включая себе подобных. Такова была их природа. Войско, великолепно организованное, система, где все на своих местах, жила ненавистью. Ненавистью и жаждой украсть, убить, погубить. Неважно кого, главное погубить. Единственно знание вечного закона, гласящего, что царство, разделившись в себе самом, не устоит, сдерживало тьмы Лживых, не давая им уничтожить друг друга.

Яфмами продолжил:

— Что до ситуации в моих владениях… Действительно, в Карабане раскрыта община Истинных. Организаторы смуты казнены или изгнаны, а листовки и рукописи Наказов уничтожены.

Рядом с Яфмами стоял Кабулий, начальник тайной канцелярии острова. Если в начале речи он саркастически улыбался, то на последней фразе пришел в бешенство. Мысленно, однако, праздновал победу: ну, право слово, Яфмами, нельзя давать такой повод тем, кто его с нетерпением ожидает.

— Ты смеешь утверждать, что изгнал кого бы то ни было из Карабана!? — его голос зазвенел от гнева. — Да они бежали! Ты поймал хоть одного настоящего лидера? Все твои солдаты — куча ни на что не годных остолопов!

— Естественно, если злоупотреблять числом слуг из простых тварей, — встрял еще один.

Яфмами было вспыхнул, но удержался от язвительного ответа, который уже висел на языке. Он взглянул на повелителя, на своих противников… Обронивший последнюю фразу, старый подпевала Кабулия, сжался в комок. Иасонд жестом остановил давних соперников. Он явно еще не был готов распроститься с Яфмами, ни в смысле спокойно отпустить восвояси, ни — навеки упокоить в преисподней. И это давало князю шансы на продолжение игры.

— Хорошо, Яфмами, на время оставим. Главное, что в Карабане снова все тихо. Мы заботимся о судьбе наших ключевых городов и не можем допустить, чтобы они выскользнули у нас из рук. Я лично проверю, как там дела. Уверен, все замечательно, а ты просто не успел доложить, чем и спровоцировал недоразумение. В свое время ты будешь награжден по заслугам, князь, не сомневайся. Только… Только вот еще что, — Иасонд вернул надежду приунывшим Лживым, почувствовавшим, что Яфмами соскальзывает с крючка. — Давно я предупреждал об одном человеке, которого во что бы то ни стало необходимо уничтожить. Я о нашем заблудившемся рыцаре, — Иасонд презрительно скривил губы. — Об Ульфе Карпане. Говорят, он был замечен в твоем городе, князь?

Лживые дружно выдохнули. Передышка продолжается.

Ульф! Яфмами придал лицу отстраненно-сосредоточенное выражение, но внутри похолодело. Проклятый бунтарь действительно чудом ушел от его слуг. Неужели генералу донесли… Нет, не могли. Ульф Карпань мелькнул и исчез, его совершенно точно не засекли ни Кабулиевы ищейки, ни личная разведка Иасонда. В этом князю ручалась его личная разведка.

— Нет, генерал, ни в Карабане, ни в окрестностях он не появлялся. Листки с описанием Карпаня на всех постах и у разъездных дозоров. Меня бы оповестили в тот же миг, возникни он на горизонте. Впрочем, ловля бродячих Истинных — дело тайной канцелярии, насколько я знаю.

Замечания спорны, факт. Ульф — не просто бродячий мятежник. Птица куда более высокого полета, чтобы его поимку доверять случаю или рядовым дозорным. Но род тварей, прозванных Истинными, имел способность удивительным образом ускользать от особого взгляда властителей. Если любое другое существо демоны могли почуять на расстоянии, при необходимости разыскать в любой точке Верхнего мира, то Истинных часто укрывал сам Создатель. И пока не столкнешься нос к носу, не узнаешь, кто с тобой рядом. Или — но это отдельный случай — пока он сам тебя не увидит. Пока жертва не поменяется с охотником местами. Поэтому, раз уж учуял врага, держи под неустанным присмотром. Чтобы не скрылся опять и не начал творить дела, угодные Сущему, но невыносимые для Лживых. Особенно когда дело касается такого, как Ульф Карпань. Здесь только безумец или крайний смельчак мог сослаться на свои обязанности и дела тайной канцелярии.

Вдобавок Иасонд мог вспомнить, что последнее время Яфмами дерзит, показывает зубы, как бы невзначай в обращении «мой генерал» опускает местоимение… Это побольше, чем кучка повстанцев под носом (практически беззащитных и безоружных) или одинокий серьезный противник; все в совокупности — уже саботаж, бунт.

Пьеро!

Но генерал не вспомнил. Или сделал вид, что не вспомнил, в известных ему одному целях.

— Допустим, — Иасонд снова обращался ко всем. Яфмами выдохнул. Гроза минула, едва замочив одежду и шуганув треском грома. — А в самом деле, что насчет Чертога и Пределов? Я слышал, города вот-вот готовы объединиться, что бы там ни утверждали Туйман и Гертхор.

Он круто развернулся и вперился в дальний угол. Толпа мгновенно расступилась. Туйман, повелитель Пределов, призванный следить за ситуацией на Севере и особенно за тем, чтобы пресловутые гвардейцы Чертога не выходили за рамки, им отмеренные, выглядел жалко. Заплывшая жиром туша мелко вздрагивала под суровым оком.

— Но это неправда! — Туйман все же нашел смелость прекословить. — Чертог и его гвардия под контролем. Обитатели Пределов нам верны, в городах идет подготовка войны.

— Верны? Под контролем? Да, они готовятся к войне, но не между собой, а против нас. Вам бы всем поучиться у них единству. А тебе, — он уставился в упор на Туймана, — не пускать все на самотек, а втянуть их в хорошую свару, чтобы и те, и другие забыли о нас, увлекшись друг другом. Когда в последний раз на Севере происходили серьезные стычки?

— Ну, в пригородах у нас…

— Нет, пара камней в окна не в счет. Не для того мы столько лет работали над расколом так называемого «Мануилова люда», — Иасонда передернуло. — Не для того, чтобы Север спустя века снова объединился. Тем более сейчас. Знаете, чем это грозит?

Они знали. Сотни лет они насаждали на Сенааре образ и подобие своей собственной веры. И были готовы зубами рвать всех, бросивших вызов.

В Зале вновь воцарилась тишина. Почувствовав себя хозяйкой, она поглотила даже шорох развевающихся одежд владыки Сенаара. Когда он снова заговорил, его голос звучал очень тихо. У властителей задрожали поджилки. Они знали, такой шепот не к добру. Уж лучше бы Иасонд орал, брызгал слюной, рвал одежду и волосы своих слуг. Было бы не так опасно. А он шептал.

— Мне нужна война. Север должен быть втянут в такую бойню, чтобы никто лица не смел поднять. И мне неважно, кто одержит победу. Даже если гвардейцы. Пусть они станут такими же, как солдаты Пределов. Пусть они станут такими, как мы! Сделайте их в глазах мира не мучениками, а диким зверьем, ради идеи пожирающим все на своем пути. Тогда остров сам поднимется против них и вышвырнет их. А заодно их веру. Но если они объединятся… Тогда посмотрим, многие ли из вас останутся на Сенааре? Так что пусть лучше воюют между собой… Вон отсюда.

Не успели Лживые осмыслить приказ, как правитель передумал. Поднял руку и заговорил громче.

— Еще одно. Последнее. — Когда Иасонд успел сменить личину, никто не заметил, но на трон опустилась привычная грузная фигура в шитом золотом черно-сером одеянии. — Моя личная гвардия установила то, чего не заметила тайная канцелярия.

По Залу прокатился злорадный гул. Пронырливого соглядатая и придворного стукача Кабулия тихо ненавидели все. Как, впрочем, и каждого из своих собратьев, но Кабулий достал всех по-настоящему! Генерал выждал паузу и сообщил:

— То, что я сейчас скажу, куда важней и ситуации на Севере, и всех Истинных вместе взятых.

Лживые насторожились. А Яфмами из врожденной ехидности пробурчал себе под нос: «К нам едет ревизор».

— Все помнят о Предреченном?

Предсказанное много веков назад помнили все. Попробуй, забудь… Туманное, но с тем живое и тревожащее, произнесенное пророчество, во всех мирах, сколько их ни на есть. Пророчество, в одном из миров уже исполнившееся! Отголосок случившегося в показательно безбожном мире Крокодила — прообразе Египта в Основном мире — прокатился по Залу ощутимой волной. Оплот их силы и могущества. Жемчужина в коллекции. Место, где удалось уничтожить всякое воспоминание об Истинном Творце. Мир, обещавший существовать вечно, но погибший в одночасье. Погибший из-за единственного человека, который никогда не должен был в него попасть.

Человека из Основного мира.

Человека, предреченного много веков назад, когда властители едва начинали творить миры по своему образу и подобию.

— У меня есть новость. — Иасонд не мигая взирал на присутствующих.

Теперь Зал напомил музей восковых фигур. Никто не смел шевельнуться, почесаться или сморгнуть. Никто не знал, к чему генералом помянуто древнее проклятие — а чем иным могло служить властителям то пророчество, — но неуютно стало всем.

Мир Крокодила пал много лет назад, хоть память о его крахе была жива, пришелец тот давно умер… Новых не предвиделось, предстоящее они изучали пристально и непрестанно…

— Предреченный здесь.

Такого поворота не ожидал даже Яфмами. В Зале полыхнул огонь! Рев застигнутых врасплох мироправителей поглотил все. Что делать? Где он? Как?!

Кабулий, в Зале имевший вид пожилого аристократа, побелел. Пламя колыхалось вокруг, неистовствовало, но начальника тайной канцелярии Сенаара общее безумие не касалось. Безумие Кабулия носило сугубо индивидуальный характер. Что делать ему, чьи подчиненные должны были первыми увидеть врага! Кабулий обязан известить Иасонда о беде сам, а не выслушивать новость со всеми, да еще вкупе с упреком. Причем вполне заслуженным.

Начальник тайной канцелярии судорожно искал, что ответить в свое оправдание. В оправдание своей слепоты и слепоты тех, кто стоял под ним. И ведь не обвинишь рядовых ищеек, соглядатаев и шпионов в нерасторопности — сам собирал штат и клялся в надежности каждого. Идиот. Трепло. За кого поручился?!

Кабулий застонал от бессилия и заскрежетал зубами, но звук потонул в общем шуме. Иасонд же наслаждался реакцией подчиненных.

Яфмами посмотрел на Кабулия с наигранным сочувствием.

Зубы последнего грозили стереться в порошок. Скотина этот Карабанский князь! Сластолюбивый негодяй. Нашел прикрытие своим шашням. Он-де контролирует все побережье. Какая же скотина! Спокойно, что-нибудь да придумаем. Так будет не всегда. Сейчас главное — что ответить генералу.

А тот и не требовал ответа. Налюбовавшись зрелищем паникующих «мироправителей», Иасонд отдал короткий приказ:

— Найдите мне его. А теперь — вон!

Через миг он остался наедине с тишиной.