Шаг вперед (фрагмент)

Дальнейшая их судьба его совершенно не волновала; было ясно, что многим из них уготована высшая мера, но Игорь Садков не испытывал по этому поводу угрызений совести: если этим людям хочется бунтовать, а потом играть в героизм и добровольно идти на смерть — это их дело. Не испытывал он к этим фанатикам и какой-либо особенной ненависти, разве что легкую неприязнь, какую может питать человек к тому, в чем однажды разочаровался. А разочарование его было достаточно сильным — тогда, в девяносто третьем, спустя год после того как он случайно познакомился на улице с группкой веселых молодых людей с гитарами, разговорился с ними, подружился, и через какое-то время с изумлением узнал, что ребята эти были верующими. Игоря это тогда поразило, но не оттолкнуло: верить (или притворяться, что веришь) тогда действительно стало модно, многие начали ходить в церковь, бывшие партийные деятели спешно переквалифицировались в добрых прихожан, по телевидению часто читались проповеди, всюду продавалась духовная литература. Игорь поддался всеобщему настроению и тоже стал называть себя верующим, носить крест и футболки с христианской символикой и во всем подражать своим новым друзьям, которые казались ему людьми совершенно необыкновенными: они были умными, честными и целеустремленными, были всегда готовы помочь, всегда держали данное слово. Они хорошо знали Библию и умели дать удивительно верное объяснение самым сложным вещам. Их уважали, к их словам прислушивались, у них нередко спрашивали совета. Об одном парне, который покупал на свои деньги Библии и развозил по заброшенным деревушкам, где не было церквей, даже сняли небольшую телепередачу. Игорю тоже хотелось стать таким и добиться такого же внимания и уважения. Он даже начал учиться в воскресной школе, что поначалу было достаточно интересно и увлекательно. Но затем всеобщий ажиотаж как-то схлынул; люди «наелись» религии и возвратились к нормальной жизни — за исключением тех, кто увяз в этом деле всерьез. Игорь присмотрелся к своим друзьям и увидел, что они, пожалуй, слишком увязли: они продолжали ходить в церковь и проповедовать библейские принципы, хотя это было уже совсем не престижно, и даже более того, вызывало косые взгляды. Интерес к религии сменился новой философией: живем только раз, поэтому надо жить на полную катушку, все попробовать и все успеть. А друзья-христиане упорно отказывались признать эту философию, называли ее неглубокой и придерживались прежних взглядов. Игорь не видел смысла в подобном упрямстве и вскоре бросил всю эту религиозную дребедень, решив, что надо идти в ногу с жизнью и уметь признавать свои заблуждения…

Коллеги не раз спрашивали Игоря о тех из преступников, кто все-таки струсил, не сделал шага вперед и, таким образом, ускользнул от ареста. Но Игорь давно об этом подумал, и у него был готов ответ:

— Не волнуйтесь, я все предусмотрел. Из-за этого отречения их будет мучить совесть. Те, кто послабее, впадут в депрессию и сочтут себя недостойными продолжать свое дело; таким образом, они уже не опасны. А более сильные, наоборот, наберутся решимости и с удвоенным рвением примутся за работу. Для таких мы устроим повторные рейды; вот увидите, они выскочат с радостью, торопясь исправить ошибку и доказать искренность своего раскаяния.

И он опять оказался прав. Во время повторных рейдов обязательно находилось несколько человек, которые именно «выскакивали», иногда даже не дождавшись конца команды, а заслышав лишь слово «христиане»…