Книга (фрагмент)

Кальвистан проверяет карманы и растерянно смотрит на меня.

— Точно… Надо же — хотел взять, и забыл… — Он на мгновение задумывается и объявляет с улыбкой: — Но это ничего не меняет: если отец обнаружит письмо и решит выслать подмогу, я оставлю в Алигоне слугу, а сам поеду дальше. Слуга дождется людей, и потом они все вместе догонят меня.

«Час от часу не легче, — думаю я про себя. — Он отправится в ловушку один. Нет, не пойдет; не надо старому графу находить это письмо. Вся затея отпадает».

Неожиданно резко звонит телефон. Кальвистан удивленно оглядывается.

— Что это?

— Один из мудреных аппаратов, которых в вашем мире пока еще не изобрели, — объясняю я, досадуя на столь громкое и бесцеремонное вмешательство в нашу беседу.— Эта штука позволяет переговариваться на расстоянии. Извините, граф.

Я поднимаюсь и подхожу к телефону.

— Алька, привет! — слышится бодрый голос Натахи. — Чего делаешь?

— Работаю…

— В выходной?! Вот дура-то! Давай-ка бросай это дело и дуй сюда! Димка приглашает народ на дачу!

— Не могу, Натаха, извини.

— Врешь небось, «не могу»! Неохота тащиться? Признавайся!

— И не могу, и неохота. Ты же знаешь, я не люблю тусовок.

«…тем более незапланированных», — мысленно добавляю я. Ничто не раздражает меня больше, чем неожиданное нарушение планов, особенно если в эти планы входит работа. Что делать? Я такая; я шариковая ручка, сделанная для того, чтобы писать. Никакое другое занятие не способно по-настоящему меня увлечь. Я такая, и меня не переделаешь — что, к сожалению, многим трудно понять.

— Да ладно тебе, приезжай! — уговаривает Натаха. — Плюнь ты на эту свою работу! Всех денег не заработаешь, и отдыхать тоже надо!

Я улыбаюсь. Она думает, что я надрываюсь из-за денег, взяла домой какую-то подработку. Почти никто из моих знакомых не знает, что я пишу и печатаюсь, хотя некоторые даже читали мои вещи: я пишу под псевдонимом и не хвастаюсь своими достижениями.