Ангел-хранитель (фрагмент)

С этого дня Танюшке стало очень интересно пойти в школу и посмотреть на этих странных людей, увидеть, как это они живут, вычеркнув Бога. Поэтому, когда бабушка купила тетради, карандаши, ручки, пенал и школьную сумку, Танюшка обрадовалась и тоже начала готовиться. Собирая сумку, она представляла, как подружится с другими девочками и мальчиками, будет рассказывать им правильные сказки, будет с ними играть и угощать их конфетами — когда приедет мама и привезет конфет.

Но получилось все по-другому. В первые школьные дни первоклашки вели себя тихо, боялись учительницу и друг друга и только молча таращили глаза на все новое и непривычное, что их окружало. Но вскоре освоились и показали себя: первым делом они разделились на тех, у кого были красивые яркие вещи, заграничные карандаши, ластики, куклы Барби и игрушки-трансформеры — и на тех, у кого всего этого не было. У Танюшки была только кукла Барби, но она никому об этом не сказала и, таким образом, очутилась во второй группе и стала испытывать на себе все причитающиеся насмешки. Танюшку это скорее удивляло, чем обижало, а ребята, завидовавшие клану Барби-трансформеров и страдавшие от невозможности к нему присоединиться, вызывали в ней жалость и недоумение.

Однажды она попыталась поговорить об этом с соседкой по парте:

— Лен, а если тебе купят Барби или новый пенал, как у Ирки Усольцевой — что тогда? Ты тогда к ним перейдешь, а со мной больше дружить не будешь?

Ленка серьезно посмотрела на Танюшку и сказала:

— Дура. Никто мне такого пенала не купит: у матери денег нет. Давай лучше Усольцевой морду набьем, чтобы не воображала.

Бить морду Танюшка отказалась, за что Ленка назвала ее трусихой и презрительно отвернулась.

С другими ребятами Танюшка тоже не находила ничего общего: ей было неинтересно часами пересказывать глупые мультики, старательно подражая их звуковым эффектам, или с безумным видом носиться по коридору, толкаться и падать. Книжек и сказок одноклассники не любили и поднимали Танюшку на смех всякий раз, когда она пыталась об этом заговорить, а после того как она заикнулась однажды о Боге, к ней намертво прилепилось прозвище «Танька-попиха» (так пост-советские дети образовали женский род от слова «поп», не будучи знакомы с устаревшим термином «попадья»). Танюшка старалась не обращать внимания на издевательства, чем выводила из себя и Барби-трансформеров, и ребят победнее. Соревнуясь в изобретательности, и те, и другие, то и дело сбрасывали со стола Танюшкины учебники, вытряхивали на пол вещи из ее сумки, пачкали мелом стул.

— Ну, попиха? Где он, твой Бог-то? Чего не придет на помощь? Вот что хотим, то тебе и сделаем!

Танюшка терпела, не плакала; молча вытирала стул, поднимала вещи и уходила домой.