3. Изольда Грибовна на работе

    День проходил в полной тоске и безнадёге, хотя всё же без особых происшествий. Электрик с чувством полной безнадёги чинил неработающий отопительный прибор. Сотрудница с каким-то тоскливым видом ксерокопировала. Причём каждый третий лист зажёвывало в гармошку. Значительная часть сотрудников на работе отсутствовала.

    – Почему вы не работаете? – спросил директор у Изольды Грибовны после очередного перекура.

    – Одна женщина всю жизнь работала, а потом умерла.

    – Вы всегда говорите то, что думаете?

    – Если бы я говорила то, что думаю, меня бы уже побили или убили, – Изольда поморщилась, вспомнив утреннюю историю.

    – Она умерла, потому что не выдержала космических перегрузок. Кстати, вы же ещё не заказали памятник (недавно умерла сотрудница этого предприятия, хоронить её было некому).

   – Займусь после обеда.

   – Хоть бы стоимость узнали.

   – Восемьдесят тысяч у этих.

   – А у тех?

   – У всех сто тысяч рублей, кроме этих.

   – Понятно, заказывай у этих.

   – Кстати, а зачем вы используете мою корзину для черновиков как свою мусорную и бросаете туда фантики от конфет?

   – Вы даже на каком-то фантике способны развить полемику. Стоит ли тут вообще что-то обсуждать? Молчите в тряпочку. И то получше.

   – Я не намерена больше этого терпеть. Будет очередная жалоба в космическую трудовую инспекцию, вот увидите.

    Только сейчас директор вспомнил, что с сотрудницей Изольдой Грибовной Башмаковой следует вести себя осторожно. Она по любому поводу могла пожаловаться в космическую трудовую инспекцию. Такие случаи уже пару раз были, а в выигрыше была сотрудница Башмакова, поэтому он пообещал больше не бросать фантики в корзину. «Всё равно космического мусора от фантиков не станет намного больше», – подумал директор. А выходя из кабинета участливо спросил: «Закрыть дверь?»

   – Да, – ответила Изольда прокуренным голосом. В кабинете был сквозняк.

   – Изольда достала клочок бумажки с еле нацарапанными на нём строчками и перечитала.

    «Снова листик спешит из травы,
     Стебелёк расцветёт и увянет,
     А любимый мой Василёк
     Поцелует и снова обманет».

    Она на минуту задумалась, что бы ещё сюда сочинить про директора Василия Потухаевича, которого она в тайне ото всех любила, улыбнулась, но потом, вспомнив про памятник, отложила листок в карман джинсов. Подумала ещё немного, и в голову пришли строчки, но не о Васильке, а о фонде оплаты труда.

    «От фонда оплаты труда
     Осталась одна ерунда».

     Изольда сразу определилась, что именно и где нужно было купить. На Марсе кресты стоили дороже памятников, а на Земле были дешевле – всё-таки деревья там ещё росли. Ей не хотелось лететь на Марс с крестом, поэтому заказала доставку в невесомости – так было дешевле.

    Но не всё было так безнадёжно и тоскливо в этот день для Изольды. Было и радостное событие – в этот день вырубило свет, и компьютеры отключились, а работать в темноте было как-то глупо – солнечный свет не так ярко освещал эту планету, как Землю.