34. Конец ужасной войны

Осенью 1945 года передовая статья журнала «Свидетель Вефиля», написанная пастором Розенбергом, начиналась таким радостным сообщением:

«Война кончилась! День, которого мы с таким нетерпением ожидали и о котором так пламенно молились, наконец, наступил! Сообщение нашего президента было принято христианами нашей страны с глубокой благодарностью и молитвой.

…Мир был в шоке, когда узнал, что сделали нацисты с миллионами невинных евреев в построенных ими лагерях смерти, газовых камерах и крематориях в Польше и других странах Европы.

Хотя нам не всегда понятны действия Бога в отношении Его избранного народа, который Он назвал Своей «зеницей ока», одно ясно, что Его слово, сказанное через пророка Иеремию, навсегда останется в силе: «Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не во зло, чтобы дать вам будущность и надежду» (Иеремия 29:11). И через пророка Наума 1:3: «Господь терпелив и велик могуществом и не оставляет без наказания; В вихре и буре шествие Господа, облако — пыль от ног Его». У него есть для Израиля цели, которые ещё послужат Его славе. Он не зря сказал: «Этот народ Я образовал для Себя; Он будет возвещать славу Мою» (Исайя 43:21).

Бог обратил и эту ужасную ярость нечестивых в славу Себе. Вечность откроет, что нацистские печи во многих случаях были очистителями для множества еврейских душ. В Захарии 13:9 Господь сказал: «…и расплавлю их, как плавят серебро, и очищу их, как очищают золото: они будут призывать имя Моё, и Я услышу их и скажу: это Мой народ, и они скажут: «Господь — Бог мой!»

Многие из невинных жертв слышали Благую Весть о Христе от наших миссионеров, которые знали, что Господь может и хочет спасти всякого, кто призовёт имя Его (Деяния 2:21). Мы слыхали, что многие евреи чудесным образом спаслись от погибели в лагерях смерти, и это привело их к Богу».

Несмотря на то, что война закончилась, между Розенбергами всё ещё не было письменной связи из-за чрезмерной осторожности военных властей, приказавших совершенно остановить все виды коммуникации. Но как только этот запрет был снят, пришла телеграмма с сообщением о чудесном освобождении сестры Розенберг и тех, кто пережил войну с нею. Правда, эта радость была омрачена сообщениями о потере множества драгоценных жизней из рядов миссионеров, работников и сирот приюта «Вефиль в Польше».

Первые послевоенные письма от Фанни Розенберг

Польша, август 1945

«Я написала тебе несколько писем, но поняла, что почтовая связь ещё не восстановлена. Буду пытаться писать до тех пор, пока хотя бы одно моё письмо достигнет тебя. Не будучи уверенной в твоём адресе, я посылала все письма своей сестре в Англию, а она доставит их тебе. Дорогой мой, как бы мне хотелось сообщить тебе что-нибудь приятное о себе, но я должна сказать, что «звери в чёрной форме» (Гестапо и СС) нанесли много глубоких ран моему сердцу.

Трагедия, которая постигла сроднившуюся во Христе семью «Вефиля», не поддаётся никакому описанию. Большинство миссионеров Лодзи, вместе с большинством миссионеров и питомцев нашего «Вефиля», были зверски убиты нацистами. Из всех наших работников в живых остались только брат Хойнацкий, брат и сестра Бакалаж и Есфирь Нарве. Возможно, их больше, но я пока знаю только об этих четверых.

Один очевидец гибели многих, чудесно избежав их участи, доложил мне об этом словами из Иова 1:19: ‘И спасся только я один, чтобы возвестить тебе’. Он сказал, что около трехсот человек лишились жизни, но мне было приятно слышать его добрый отзыв о твоём брате Германе и его жене Есфири и о Генделях, о которых он сказал, что они были, как «яркие светочи» в нацистской тьме среди десятков тысяч людей, с которыми они разделили участь в печах концлагерей.

Мне очень хотелось бы не говорить тебе о том, что происходило здесь в Староховице, настолько все это было больно и тяжело. Ты уже знаешь о судьбе нашей дорогой Елены и её мужа. Оба стали жертвами нацизма. Самуил был убит первым, а потом Елена была арестована в день своего рождения. Случилось это тогда, когда один из наших питомцев, маленький Давид, бежавший от ужасов газовых камер нацистов, вспомнил о её дне рождения и пошёл к ней поздравить её и укрыться на время в её квартире. ‘Охотники’ Гестапо гнались за этой жертвой и нашли его по свежему следу, ведущему в квартиру Елены. Войдя за подростком в квартиру, они застрелили его у Елены на глазах, а её увели под арест. Она умерла как воин на своём посту, верная до смерти. Благодарение Богу за то, что и юный Давид был подготовлен к переходу «домой» к Господу, Которого он любил и на Которого уповал всем своим почти ещё детским сердечком.

В декабре 1942 года нацистский террор достиг высшего накала из-за потерь на фронтах России. Вина за неудачу была возложена на «проклятых жидов». На евреев стали охотиться, как на диких зверей. Их увозили в лагеря и газокамеры или помещали в специальные отделения концлагерей, где их можно было кремировать живьём. Мне приказали следить за тем, чтобы ни один из наших питомцев не убежал.

Большинство деток в нашем приюте — от двухлетних младенцев до подростков четырнадцати и пятнадцати лет — были насильно увезены от нас и уже никогда не возвратились. Их увозили партиями. Последнюю партию поместили в тридцати километрах от нас. Добросердечный польский крестьянин плакал, когда рассказывал нам о бедственном положении, в которое попали эти дети. Они были под открытым небом на снегу в зимнюю стужу. Он пытался помогать им чем мог, пока они не исчезли под покровом ночи. Он не знал, увезли ли их куда-нибудь или расстреляли.

Хотя моим утешением был мой Господь, Добрый Пастырь этих овечек Его малого стада, воспитание которых и приготовление к жизни и смерти было нашим преимуществом, я ужасно страдала ради них. И стал мне понятен вопль Ноемини, и я сказала: ‘Да будет воля Твоя’.

Семнадцатого января сего года враг решил уничтожить всех, ещё оставшихся в живых евреев города, но в то утро вошли русские войска, и враг бежал. Это было чудо, потому что если бы русские опоздали всего на два часа, никто бы из нас не остался в живых.

Я не могу описать той радости, с которой наши избавители были встречены на улицах города. Их обнимали и целовали со слезами благодарности. Так что 17 января 1945 года было для нас днём освобождения. Каким приятным было чувство освобождения от ‘дамоклова меча’, который так долго висел у нас над головами!

До тех пор, пока мы видели чёрные формы и кокарды со свастикой и черепом с костями на фуражках, мы не были уверены ни одной минуты, как долго будем мы ещё в живых. Гестапо было несомненно носителем смерти. Кто может описать их бесчеловеческую ярость?

Мы пережили много чудес. Помимо тех, о которых я тебе уже рассказывала, было ещё одно, которое особенно яркое. Во время нацистской оккупации наш приют был под зорким наблюдением гитлеровских палачей. Они постоянно выискивали евреев, и каждый обыск подвергал опасности нашу жизнь, потому что у нас все были евреями, не говоря о том, что мы сами тоже были евреи.

Однажды в субботу после обеда один из наших учителей, брат Левин, находился в задней классной комнате и учил там детей (мы учили их до тех пор, пока это было возможно). Внезапно появились гестаповцы, и их вожак уверенно заявил: «У вас тут есть евреи! Я наблюдал за этим домом и знаю, о чём говорю! Я знаю, что еврейка портниха вошла сегодня в ваш дом и не вышла. Она должна быть ещё здесь». Я промолчала. Он осмотрел почти все комнаты, но ни в одной из них не прятались евреи. Им удалось бежать. Но самым великим чудом было то, что они не взяли меня, хотя неоднократно били, когда я пыталась защищать уводимых ими неизвестно куда малышей. Я никогда не пойму вполне, почему меня пощадили? Удерживала ли моя связь с Америкой, или данный мне приказ беречь приют, пока они будут готовы убить всех наших детей? Во всяком случае их удерживало не моё христианство, потому что сотни других евреев-христиан погибли вместе со своими собратьями по плоти. На все эти вопросы может ответить только Бог, наверное, в вечности.

До середины 1944 года я могла получать от тебя помощь, но потом всё прекратилось. Из-за полного ограбления нашей страны гитлеровцами цены пошли вверх. Кусок ржаного хлеба и одна картофелина считаются огромной роскошью для тех, кто ещё может что-то покупать. Друзья, которые помогали нам в долг, надеясь, что когда придёт от тебя помощь, они получат свои деньги обратно, теперь сами в такой же нужде, как мы. Надеюсь, ты не поймёшь это, как жалобу или ропот. Это просто информация. Да и с кем же ещё поделиться своими бедами, как не с тобой? Однако эти условия не умаляют моей благодарности Господу за всё, что Он сделал для нас в прошлом и что Он означает для нас сейчас.

Недавно я узнала, что твоя сестра Теофилия и её муж Альфред Мальцман, верно служившие миссионерами с нами много лет, оба убиты нацистами со своими тремя младшими детьми. Двое старших не погибли только потому, что не были тогда с ними.

Ко мне приезжал неожиданно их старший сын Филипп и рассказал, что спасся вместе со своим братом Иосифом и умолял меня переехать вместе с остатком сирот к нему в Данциг. Я вижу в этом ясно руку Божию и начала готовиться к переезду…».

Подробности об убийстве Мальцманов стали известными значительно позже и были получены от некоторых очевидцев. Переселившись в Польшу из России, Мальцманы сперва жили в Здолбунове (район Ровно в Западной Украине), а потом переехали в Лодзь, чтобы помогать Розенбергам в их служении там. Увидев, что нацисты наступают, они возвратились в Здолбунов в разведочный «отпуск». С приближением гитлеровских войск, они не смогли возвратиться в Лодзь, но решили среди зимы бежать через поля и леса в Литву.

Ко времени их прибытия туда, Литва уже была в руках немцев. Их третий сын Даниил не был с родителями, когда они бежали в Литву, но, узнав об этом, присоединился к ним там, не подозревая, что его ожидает. В это время нацисты как раз начинали арестовывать евреев, отделяя их от остального местного населения и помещая поляков в один лагерь, а евреев в другой. Альфред Мальцман служил в юности в польской армии и был в ней офицером высокого ранга. Он также участвовал в польском сопротивлении и потому, когда польских беженцев согнали вместе для переправки в лагерь, Альфред с семьёй присоединился к этой партии.

В суматохе формирования партии беженцев для польского лагеря младший сын Мальцманов Рудольф поссорился из-за какой-то ерунды с одним польским мальчиком, как это нередко бывает с детьми. Отец мальчика рассвирепел и закричал: «Эти люди не поляки, они жиды! Уберите их отсюда!» Немецкая охрана прекрасно расслышала его и немедленно вывела Мальцманов из общей толпы беженцев и тут же на глазах у толпы расстреляла всю семью.

Не зная этих подробностей, сестра Розенберг писала 21 августа 1945 г. своему мужу в Америку:

«Я в восторге и бесконечно счастлива! Вчера варшавский банк внешней торговли известил меня о том, что для меня пришли деньги по телеграфу непосредственно от тебя. Радость была не от получения денег, но от восстановления связи между нами. Это дивный подарок от Господа! Там было два чека для приюта «Вефиль». Теперь я с нетерпением ожидаю письмо от тебя. Я думаю, что если деньги были посланы на мой адрес, ты должен был получить хотя бы одно моё письмо.

Не помню, написала ли я тебе в одном из моих писем о том, что среди уцелевших детей находится и наш Михаил-Моисей, приёмный сынок Елены и Самуила, и девочка Лиля, племянница твоего брата Германа. Они оба со мною. Я так счастлива, что они и ещё несколько деток спаслись по милости Божией под моим кровом. Ещё три девочки были спасены другими и тоже пришли ко мне. Теперь мы должны с удвоенной силой приняться за восстановление нашего служения. Я намерена возвратиться в Лодзь (она была тогда в Варшаве), восстановить детский приют и немедленно начать собирать несчастных и осиротевших детей. Многие нуждаются в заботе. О, как мне не хватает тебя!

Как прекрасно было бы, если бы Господь позволил нам восстановить приют «Вефиль», куда бы могли снова собрать Его «овечек» и потом водить их на «злачные пажити и к водам тихим» — к источникам воды живой! Это было бы радостным концом ужасного периода в нашей жизни и последним этапом нашего земного странствия».

Таковы были возвышенные мечты этой ревностной женщины-миссионерки, но у Господа были другие планы для неё. Её муж уже заканчивал приготовления всех нужных бумаг для её эмиграции в Америку — для воссоединения с ним.