18. Первая мировая война и все, что она несла с собою

В 1914 г. вспыхнула великая Первая Мировая война. Хотя само по себе это бедствие представляло огромное испытание, враги Бога и Его работы на земле сполна использовали его для нанесения вреда молодому Евангельскому движению, которое таким могучим потоком прокатилось тогда по всей России.

Своим орудием сатана использовал духовенство Русской Государственной Церкви, которому это движение было давно «жалом во плоти». Оно нашло это время удобным для ущемления деятельности евангелистов. Все протестантские учреждения и организации были объявлены «непатриотическими» на основании того, что «немецкий Император — протестант, и все протестанты находятся под его контролем. А раз так, все они угрожают безопасности страны, и нужно немедленно остановить их деятельность и сослать их лидеров и пастырей».

Такого рода пропаганда в духовной и так называемой «патриотической» прессе нравилась военным губернаторам, под чьё управление была отдана во время войны вся страна. На юге России управлял господин Эбелов, бывший мусульманин, перешедший недавно в православие. Он не имел ни малейшего представления о протестантах, так что когда Святейший Синод представил ему свои обвинения на них, приложив соответствующий список, он немедленно приказал сослать в Сибирь всех протестантских пасторов и миссионеров, чьи имена оказались в злополучном списке.

Фамилия Леона Розенберга была хорошо известна по причине его широкой евангелизационной деятельности как пастора и миссионера и к тому же директора миссионерской школы, так что она была в числе первых в этом списке. Против него были воздвигнуты определённые обвинения, потому что обвинители знали, что некоторые обращённые через него ко Христу лица регулярно посылались за границу, включая Германию, для получения духовного образования в престижных протестантских семинариях и библейских школах.

Ссылка в Сибирь

Приказ генерал-губернатора был приведён в исполнение немедленно с помощью местной полиции. Невинных людей будили ночью, арестовывали и увозили в далёкие северные районы Сибири. По пути туда их переводили из одной тюрьмы в другую, где они терпели ужасные лишения, грубое обращение, а на этапах между тюрьмами, по ледяным просторам, где никогда не тает снег, арестанты спали в завшивленных бараках и часто бывали без воды и еды.

Сибири боялись все, кто о ней слыхал. Терновый путь по ней пешком, пока группы собирались на погрузку в товарные вагоны, был для очень многих последним на этой земле. Он был явно не для слабых.

Независимо от рода преступления, ссыльные были вынуждены ехать с самыми отъявленными преступниками, и обращение со всеми было одинаковым. Разницы не было ни в пайке, ни в условиях жизни. Денег не было почти ни у кого, а если у кого и были, их было невозможно скрыть от воров, которые сразу видели, кто покупает себе что-нибудь на остановках, и моментально грабили таковых. Но самое ужасное было впереди, на месте назначения. Об этом все боялись и думать, и говорить.

Когда пришёл приказ сослать всех проповедников из Одессы, все залы собраний были закрыты и превращены в больницы для раненых фронтовиков. Многие из сотрудников пастора Розенберга не были арестованы и могли тайно продолжать своё служение. Допуская такое ужасное бедствие, Господь, как всегда, преследовал Свои высшие цели. Урок из Послания к Римлянам 8:28 усваивался на практике: «Любящим Бога, избранным по Его изволению, всё содействует ко благу». Те братья, которые в прошлом не общались между собою, прячась за воздвигнутыми людьми барьерами деноминаций, познакомились в стенах тюрем и научились любить друг друга, как дети одного Небесного Отца и члены одного Христова Тела. У них возникла потребность в общей молитве, и тут она вдруг оказалась возможной и эффективной.

В этот трудный период еврейско-христианская церковь не только лишилась своего пастора, но и церковного имущества, конфискованного военными под госпиталь. И хотя многие сотрудники пастора Розенберга не были арестованы и преследуемы, всякая миссионерская деятельность была строжайше запрещена. Одного, однако, никто не мог отнять — это личной уединённой молитвы и общения с Господом.

Они горячо молились Небесному Отцу за своего пастора и раскиданных повсюду школьников миссионерской школы. И Господь ответил на их молитву.

Между тем, как пастор Розенберг всё ещё путешествовал с места на место, оторванный от своей семьи и церкви, его верующие друзья в высших кругах Санкт-Петербурга начали серьёзно ходатайствовать о нём. В их числе был граф Палин, сенатор и истинный христианин. Он подружился с пастором Розенбергом, когда был губернатором Варшавы. Промысел Божий сделал так, что генерал-губернатором Одессы был бывший адъютант графа Палина. Как таковой, он послужил нужным звеном в данном деле. Сенатор Палин написал рекомендационное письмо о пасторе Розенберге и попросил генерал-губернатора Одессы приказать срочно возвратить сосланного пастора его семье. То же самое сделали и другие влиятельные друзья пастора Розенберга. Из их писем явствовало, что у него было много влиятельных друзей в Англии и Америке.

Письма от всех этих лиц произвели должное впечатление на генерал-губернатора Одессы, и в его следующем официальном указе говорилось, что пастору Розенбергу разрешается возвратиться из Сибири домой. Депеша была послана губернатору сибирского города Томска, требуя немедленного возвращения еврейского пастора. Тогда граф Палин посоветовал жене пастора Розенберга пойти на приём к генерал-губернатору с копией письма от него. Губернатор ответил: «Всё сделано. Ваш супруг будет скоро дома». Приказ о возвращении пастора Розенберга был опубликован в местной газете на другой день, и чиновники в Томске, где он был задержан и должен был оставаться надолго или до окончания воины, получили распоряжение отпустить его немедленно домой.

Радостное возвращение

После нескольких месяцев на этапах Сибири пастор Розенберг получил разрешение вернуться в Одессу, так и не достигнув места своей ссылки. В числе влиятельных лиц, помимо графа Палина, были графиня Перовская, княгиня Ливен и другие высокопоставленные личности из Евангельского движения России. Их письма заставили генерал-губернатора, приказавшего ещё недавно сослать пастора Розенберга в Сибирь, другим приказом возвратить его домой. Подлинно неисповедимы пути Господни!

Возвратившись домой, пастор прежде всего пошёл на приём к генерал-губернатору Одессы, чтобы отблагодарить его за вмешательство в его дело и попросить разрешения продолжать миссионерскую деятельность. В сложившихся условиях эта просьба была удовлетворена только частично.

В виду того, что в церкви разместился Красный Крест, пастору Розенбергу позволили держать собрания у себя в доме и хранить их исключительно еврейскохристианскими. Но как только эти собрания разрешили, другие верующие друзья начали посещать их. Один русский брат сказал: «Я молил Господа возвратить хотя бы одного руководящего брата, а он ответил сверх моей надежды. Вы проповедуете на нескольких языках и можете служить и русским, и немецким братьям».

Из-за постоянного шпионства православного духовенства, этот вызов был сопряжен для пастора Розенберга с новыми трудностями. Ему неоднократно напоминали о том, чтобы он служил в рамках данного ему разрешения, но сам генерал-губернатор не нажимал на него. Проповедь Божия Слова была благословлена обильно, и духовная жизнь верующих оживилась и расцвела.

Врагу, видать, не нравилось это сотрудничество между верующими, и новая волна гонений накатилась на домашнюю общину брата Розенберга. Пришла тайная полиция и записала имена и фамилии всех посетителей собраний — и обнаружилось, что много других национальностей собиралось в доме неугомонного пастора еврея-христианина. Всякое общение с немецкими братьями было запрещено на протяжении всей войны, но брат Розенберг садился в телегу и ездил по меннонитским деревням и проповедовал там по домам, чего их жители никогда не забыли.

Случилось однажды, что один знакомый Розенбергов, военный врач по профессии, умер от инфаркта сердца. Его родственники-меннониты, которые говорили только по-немецки и по-голландски, пожелали, чтобы пастор Розенберг позаботился о том, чтобы тело усопшего было доставлено в его родной город Орлов и чтобы сам пастор Розенберг совершил похоронное богослужение. Он исполнил их просьбу, но власти в Одессе моментально узнали не только все, что говорилось на этом собрании, но даже то, чего там не говорилось! То, что пастор Розенберг проповедовал на немецком языке среди немцев колонистов, считалось ужасным преступлением. Полиция несколько раз обыскивала его дом, и ему посоветовали пока что не возвращаться домой.

Тогда пастор Розенберг решил обратиться к своему покровителю, губернатору города, в чьём доме была ранее подарена им Библия с надписью, которой губернатор весьма дорожил. Леон Розенберг объяснил ему всё дело, а он, в свою очередь, переговорил с генерал-губернатором. На этот раз дело окончилось замечанием, что возмутило православных священников, ярых врагов всех евангелистов, но Господь восторжествовал над силами тьмы, и служение в Одессе продолжалось.