Глава 2

Ставшая уже привычной московская зима. С конца октября до второй половины ноября на радость редкой пацанвы, чудом не променявшей игру в снежки и дворовый хоккей на гаджеты и соцсети, дворы и парки заметал снег, и вдруг все растаяло, потекли ручьи да зарядил косой, противный мелкий дождь. Вырубив будильник и лениво свешивая с постели ноги, я покосился на окно. Моя бы воля — носу не высунул из дому. Но придется.

К половине седьмого вечера ждут в издательстве. Редакторша хотела обсудить какие-то очередные «последние правки». Еще немного таких бесконечно последних крошечных изменений в тексте — и я буду читать собсвенную книжку, как чужой роман. Хоть название и имена персонажей не изменили! Отстоял, добился. Впрочем, может, и стоило согласиться на незначительное и тем отвлечь от важного? Как говорил приятель: дедушка умер, но дело живет, лучше бы было наоборот. Ну да ладно! В любом случае, роман уже гарантированно выходит в свет ближе к середине весны. Шутка сказать — четвертая часть новой эпопеи восходящей столичной звезды современной фантастики Альберта Коржавина…

Кто бы знал, какой ценой даются эти нетленки.

Потянувшись и пытаясь выкинуть из головы снившийся полночи бред, поплелся в душ. Хотя, чего я ждал? Больше года денно и нощно размышлять о принцессе, влюбившейся в пацана из нашего мира — бывшего продавца текстолитовых сабель, доспехов и прочего инвентаря для ролевиков и реконструкторов — волей неволей во снах будешь прятаться и улепетывать от приспешников Тьмы, изредка втыкая ножи и вилы в наименее расторопных ее представителей. И если бы только во сне…

Впрочем… впрочем лучше не вспоминать.

Откровенно говоря, иногда сам себе удивляюсь — пишу фэнтези про попаданцев, что среди моих же коллег писателей считается не самым почетным и интеллектуальным делом. Про разгильдяев из нашего мира, готовых враз превратиться в супер-пупер героев, едва оказавшись в параллельной вселенной с мечами и магией. Что поделаешь, конъюнктура и спрос на формат. Да и не умею я писать про звездолеты. Про тяжелые будни стражей закона, благородных бандитов или вороватых чиновников не хочу и не буду, а что до концептуального мейнстрима, тут и без меня творцов слезливых статусов для интернет-страничек хватает.

На какое-то время даже сам по молодости лет увлекся боями на мечах со щитами, топорах и алебардах. Так сказать, для полнейшего погружения в материал. Патлатые романтичные вьюноши и девы в репликах средневековых платьев придумывали себе эльфийские имена и присваивали фамилии древних родов Британии и Франции времен Столетней войны и завоевывали медальки на турнирах, я же накапливал фактический материал. Начиная от того, как именно скрипит потертое седло и заканчивая многочисленными впечатлениями, даримыми ударами железной палкой со всей дури по бедрам и прочим неприкрытым металлом частям тела. Через пару лет сумел соскочить с реконструкторской темы, не увязнув вконец в средневековой романтике и не купившись на прелести эвент-подразделения родного клуба. Коллеги рыцари бились за деньги на всевозможных корпоративах и презентациях, менее представительные бойцы продолжали штурмовать высоты турнирных таблиц, а я забрал доспехи из оружейки и вплотную приступил к новой литературной вершине. Тот самый продавец реквизита и самая-самая принцесса.

Кстати, писательством я занялся совершенно случайно. После армии мы с приятелем на спор решили забацать по роману. Ему не давал покоя факультет журналистики, а я пописывал еще в школе, на уроках, закрываясь от учителя рукой. Ну, знаете, всякие фантастические рассказики, наивные детективы и патриотические опусы про войну — о том, что рассказывал дед-ветеран. Приятель выдохся на полусотне страниц, а меня напечатали, безбожно искромсав «гениальный труд». Зато как я радовался своему имени на полках книжных магазинов! Вскоре вышла вторая книжка, а там и третья… Так все и началось.

Время от времени я порывался бросить «заниматься ерундой», но каждый раз проигрывал самому себе. Упертый маньяк, что тут взять. Упрямство мне досталось по наследству от бабушки, от нее же — первые уроки письма. А вот родителей помню плохо. Мне было пять, когда они ушли из моей жизни. Эльбрус, альпинистская группа, сход лавины…

Бабушка вложила в меня все лучшее, чем я мог похвастаться в те времена, она же привила неистребимую, ненасытную страсть к чтению. К десяти годам я проглотил школьную библиотеку, удивляя учителей широтой познаний и парадоксальностью выводов и раздражая одноклассников приобретенным снобизмом.

Когда мне было лет двенадцать, я впервые увидел «Возвращение дракона». И на следующую пятилетку Брюс Ли стал моим единственным и неповторимым кумиром, а школа единоборств — естественным продолжением этого увлечения. За настоящие и выдуманные успехи среди друзей и врагов приобрел прозвище Арамис, в особых случаях — Преподобный Арамис. Почему «преподобный»? Так получилось. В детстве я был мальчиком набожным, рос в религиозной среде. И мог при случае задвинуть что-нибудь соответствующее из Фомы Аквинского, Екклесиаста или Псалмов. Причем увлеченно, вдумчиво и, насколько возможно для столь младых ногтей — осознанно.

Когда пришла пора, загремел в армию. Вот где мое мировоззрение подверглось самой тщательной проверке. Размышления о вечном, поиски смысла жизни постепенно забылись. Меня окружали парни, утверждавшие, что и они ничуть не менее религиозны, чем я. Но жить им было намного проще. Их не связывали законы, обряды и правила — те, что я унаследовал от бабушки и в истинности и верности которых был истово уверен. Казалось, сослуживцы были свободны, чего я не мог сказать о себе. Поэтому порицал их поступки и в то же время втайне завидовал им. Сказать прямо, из армии вернулся совершенно другой человек с довольно своеобразным взглядом на жизнь.

В ванной я только успел отрегулировать температуру воды и перенести одну ногу через бортик, как услышал трезвон мобильника. Прислушался — мелодия для неизвестных абонентов. Сходить ответить или перезвонить потом? Нет, лучше сейчас — вдруг в издательстве решили переиграть со встречей. А моя редакторша ждать не любит, из чистой вредности припомнит. Склочная тетка…

Трубка буквально разрывалась. Бросил взгляд на экранчик: «Номер не определен».

— Алло?

На той стороне молчали.

— Алло, слушаю!

Тишина. Не туда попали или шутят?

Шутники…

Нажав «сброс», кинул мобильник на кровать и вернулся в ванную. Воды напускать не стал, просто сел, поливая голову и плечи струями воды.

Да, а что мне там сегодня снилось-то? Может, попытаться пропихнуть ночные кошмары в очередную нетленку? Помнится, было захватывающе. И захватывали преимущественно меня — дикого вида растрепанная, всклокоченная горилла все лезла не то обниматься, не то душить. С трудом вырвался. А затем в моей руке сам собой возник, материализовался тончайшей работы удивительный меч-кладенец. И я долго сражался с той гориллой, отбиваясь от ее кривого, зазубренного ятагана.

Да нет, бред, такого не стоило бы описывать и в тех детских рассказиках, что писал на радость одноклассников в школьные годы.

Я закрыл глаза и расслабился, сидя в ванне и хватая ртом бегущие по лицу капли.

И — чуть не поперхнулся от ржавого привкуса крови!

Распахнув глаза, в ужасе отбросил от себя лейку душа. Вместо прохладной воды из нее било бордово-красное, горячее и густое. Руки, грудь и все вокруг было таким же красным.

Одним махом выпрыгнув из ванны, резко зажмурился, а открыв глаза, сплюнул. Конечно, никакой крови не было и в помине. Из шланга хлестала, забрызгав уже половину ванной комнаты, ржаво-коричневая жижа.

Едва не поскальзываясь на мокром полу, метнулся завинчивать краны. Хорошо хоть намылиться не успел! Более дурацкой истории было бы не придумать.

Руки, тем не менее, слегка подрагивали.

Но ведь была же кровь! Я конечно псих, но пока не сумасшедший. Хоть к этому, похоже, и идет.

Неужели опять?

Это началось год назад. Совершал пробежку в парке, как вдруг вокруг резко стемнело и какие-то лица, лица, лица… морды, пасти, оскалы, вой, гомон и хохот со всех сторон. Парк исчез, вместо беговой дорожки — болото с вонючей трясиной, на месте синего неба клочья пепельных туч. И взявшийся откуда ни возьмись ветер — такой силы, что сбивает с ног.

И так же внезапно все прекратилось. Чистенький, опрятный, слегка вспотевший и дико трясущийся, колотя зубами, снова стоял в родном парке. Надо ли говорить, что с пробежками с того дня было покончено.

Это повторялось несколько раз. Каждый раз по-новому. Лишь во снах всегда все примерно одинаково: разнокалиберные, но похожие одна на другую твари, с которыми или сражаюсь, или от которых улепетываю по крышам, подвалам, старинным развалинам и всевозможным лесонасаждениям. Наяву кошмары были разнообразнее… Ей-богу в следующий раз пойду к психиатру. А вот снотворное, чтоб спать без снов, точно куплю уже сегодня. Хватит с меня. И без мистических допингов книжки сочинять умею.

Кое-как уняв дрожь в руках, победив разливы грязной воды по всей ванной и забросив в стирку перепачканное белье, почувствовал, как разыгрался аппетит. Но, конечно, как и следовало ожидать, холодильник оказался пустым. Пришлось наскоро сушить волосы и бежать в магазин, благо дождь приустал. Я выскочил из подъезда и с разбегу чуть не съехал по сырому асфальту тротуара прямиком в огромную лужу. Прекрасно! Еще и водостоки позабивало.

Последней преградой между мной и магазином оказался участок раскисшей от дождя земли в пять метров шириной. Обходить долго, так и быть, проскочу напрямик — ничего, советские партизаны в войну и не в таких болотах не тонули!

Они, может, не тонули…

Разумеется, на последнем, решающем прыжке моя нога поскользнулась на кочке, и я грациозно рухнул спиной в грязь. Как следует проматерившись, попытался встать, но не тут-то было. Руки-ноги разъехались, и я грохнулся вновь. Словно взяли и швырнули оземь! В следующий момент я и впрямь почувствовал, что меня кто-то тянет за плечи. Но тянет не вверх, как добрый самаритянин, не побоявшийся замараться в грязи, не вбок, словно вражина, желающая извазюкать еще сильнее.

Тянули вниз.

И это было страшно!

ОПЯТЬ?!

Я задергался, расшвыривая мерзкие склизкие комья и пучки прелой листвы, каждую секунду ощущая, как погружаюсь в хлюпкую жижу все глубже и глубже. Словно зыбучие пески, серо-коричневое нечто затягивало, поглощало меня. И проклятые руки, вцепившиеся в мою куртку, не отпускали. Тянули без рывков — ровно, уверенно, наверняка. И все это время я не слышал ни звука, ни слова, ни одного чужого тяжелого вздоха за моей спиной.

Лишь внезапно заиграла на лежащем в кармане смартфоне знакомая мелодия. Та самая, для неизвестных номеров.

Проснуться! Проснуться скорее!

Я изогнулся, из последних сил пытаясь вырваться и откатиться вбок, вскочить, увидеть того, кто за спиной, зарядить ногой в невидимое лицо. И в тот же миг коричневая влажная почва накрыла меня с головой.

А дальше — голоса. Негромкие, неизвестно откуда доносящиеся. Не то извне, не то где-то глубоко внутри черепа…

— Ну и что это за персонаж? — Голос чуть высокий, с нервным поднадрывом. Мерзковатый, прямо скажем, голосок. Сразу представляется типаж этакого классического баклана-бандюка, едва перешедшего из категории малолетних преступников в преступники полноценно ответственные юридически. — Ради которого столько суеты?

— Персонаж? Ну-ну. Не рекомендовал бы я тебе встречаться с этим персонажем один на один, — отвечает второй голос, хриплый и низкий.

— Что такое? Какого-то человечка испугался? — Презрительный смешок.

— Идиот! Присмотрись к этому «человечку». Не кажется ничего?

Зашелестело, словно кто-то приблизился.

— Это… — в голосе первого послышалось сомнение. — Думаешь, все-таки он?

— Тут и думать нечего! Он самый. О ком предрекли.

Шуршание, переминаются с ноги на ногу. Шаг ближе, несколько шагов в сторону.

— Так что же мы стоим?! Раздавить его, и дело с концом. Или будем ждать, пока сам встанет да вооружится?

— Нет, ты и впрямь окончательный придурок! — прохрипатил второй. — В сущностях вконец потерялся? Хочешь — поди раздави. Если удастся прикоснуться, ха. Не видишь что ли, он не в действительном, а в предстоящем!

Первый пробубнил что-то, чего я не расслышал. Хрипатый ответил:

— Кто его знает… Предстоящее — материя зыбкая. Толчка может хватить, чтобы переросло в большее, а может и остаться одной из вариаций несостоявшегося. Но уж если станет будущим, худо кое-кому станет уже в настоящем. В первую очередь всякой шушере наподобие тебя!

— Не пугай, как-нибудь выкручусь. Лучше скажи, сам-то он кто таков?

— Да по сути никто. Один из кандидатов в Предреченные. Не самый сильный, надо заметить, не самый удачный. Хотя… как сказать. Чувство такое, будто ведет его кто-то или что-то. Почему и не хочу его скидывать со счетов. Присматриваюсь. Чего и тебе рекомендую.

Спустя секунды три я окончательно отрубился.

…Я стоял на четвереньках, а прямо подо мной в грязи лежал широкий плоский булыжник. И затылок болел со страшной силой. Я помотал головой — что добавило физических страданий, но помогло немного разогнать душевные. Все ясно. Шел, упал, потерял сознание. С таким ударом и не то привидится… Прислышится. Нет, точно пора показаться врачу. Плевать, даже если в психушке закроют. Лучше так, чем эдак…

Морщась и стараясь держаться ровней, встал на ноги. Конечно, ни о каком походе в магазин речи больше идти не могло. Скорее домой, переодеваться и мыться. Надеюсь, вода в кране хоть на сей раз будет нормальной.

Счастье уже то, что по пути к подъезду никого не повстречался — позору б не обобрался. И до квартиры добрался без приключений. Без эксцессов вымылся и переоделся.